В городе трех революций снова на месте “Аврора”. Ее починили наверно в надежде на русский авось. Со Спаса снимают леса и красят заборы. Спьяну блюет уважаемый северный гость.
В городе трех революций вдоль каналов висят чужие флаги. Тоскуют по родине жены и дети послов. В конторе заводят новую пачку ненужной бумаги. В Сайгоне пьет кофе в отставке пилот косяков.
В городе трех революций вой милицейской сирены. Реки все так же с упорством одевают в гранит. Герои, устав, режут вздутые вены. Они несут свою кровь.
В городе трех революций стало тесно поэтам. Одни уезжают, другие уходят, решив, что конец. В мутную воду опять бросаю монету. За что же люблю я тебя, трех революций отец.
В городе трех революций вой милицейской сирены Реки все так же с упорством одевают в гранит Герои, устав, режут вздутые вены. Они несут свою кровь.
Гуляет месяц по дворам, туман, туман. Мету я листья по ночам, а днём я пьян. Я собираю в свой совок остатки дней, И жду, когда наступит срок мечты моей.
Когда посуду можно сдать – гуляй, рваньё. И в листья радостно упасть. Эх, ё-мое.
Я вышел из возраста уличных драк, В толпе мне привычней, в толпе я ноль, Но в природе существует баланс, Значит, где-то рядом должна быть боль. Но если всем наплевать на меня, То есть те, кто рядом — друзья и родня.
Делай мне больно — жестче будут мои слова, Делай мне больно — сердце будет биться ритмичней, Делай мне больно — это тоже входит в мои права, Делай мне больно, пока это тоже не стало привычным.
Друзья уходят, банальный пример — Одни повзрослели, у другого — семья, И даже тот, кто вчера с нами пел, Прожигает свой день от рубля до рубля, Скажи, ради бога, как ты живешь, Готов ли достать ты свой кухонный нож.
Я был удачлив в амурных делах, Я смотрел им в глаза, я читал им стихи, Теперь я слышу музыку в грубых словах, Я стал опасаться громких фраз о любви, Но сегодня ты ближе всех ко мне, Значит, твой черед повернуться к стене.
Дело вовсе не в тоске: Я гуляю по Москве. Что-то было, что-то сплыло В ночь по новым адресам Я туда-сюда гуляю, Я пути не различаю. Я судьбу свою гадаю По трамвайным номерам.
Дело вовсе не в бреду Я туда-сюда бреду Я туда-сюда гуляю Я судьбу свою не знаю.
Дело вовсе не в бреду: Я туда-сюда бреду, Как собака тянет носом, След ища на свой порог. У знакомого окошка Постою чуть-чуть, немножко. И пойду своей дорогой Как по полю босиком.
Дело вовсе не в зиме: Тело - бряк и на земле, И душа вдруг полетела, Всех чертей опередив. И кому какое дело, Что рифмуется несмело, И болтаться надоело, И сбивается мотив.
Дело вовсе не в бреду Я туда - сюда бреду Я туда - сюда гуляю Я судьбы своей не знаю.
Ты моя крепость, я камень в кирпичной стене. У меня на боку написано гнусное слово. Но это относится только ко мне. Ты же надежна вполне и к новому штурму готова.
Ты - мое небо, я облако в этой дали. Правда, радиоактивен с прошлой субботы. И теперь я лишний в системе твоей любви, Но нести облака - это твоя работа.
Ты - вся политика нашей страны. Я - заявление ТАСС в местном эфире. Ты - мораторий с одной стороны. Я - нулевой вариант в нашей квартире.
Ты - свод законов на этой Земле. Я же параграф или же исключенье. Но никто не знает ничего обо мне, Твой закон - любовь и ты веришь в это ученье.
Ты моя крепость, я камень в кирпичной стене. У меня на боку написано гнусное слово. Но это относится только ко мне. Ты же надежна вполне и к новому штурму готова.
Она мила И молода, Не вдруг - Она была такой всегда. И он бы мог Спокойно жить, Если б сумел Ее не полюбить. И он пытался ей звонить, Он сам себя хотел отговорить. Она в ответ Ему молчала - О том, что так она уже устала.
И смотрит он В пустой экран,
Он вновь читает фантастический роман, И, с легкой грустью на лице, Он знает, чем закончится в конце.
И где-то дождь июньский льет, И он ее, и он ее, конечно, ждет. Она летит Ему навстречу, И, может быть, и, может быть, еще не вечер.
И смотрит он В пустой экран, Он вновь читает фантастический роман, И, с легкой грустью на лице, Он знает, чем закончится в конце.
И смотрит он В пустой экран, Он вновь читает фантастический роман, И, с легкой грустью на лице, Он знает, чем закончится в конце.
Дурная примета - гитара падает из рук. При ударе гитара издает странный звук И он похож, и он похож на траурный стон. По нам с тобою колокольный звон.
Седина в голову, а бес в ребро. Казалось бы не надо, да что-то нашло. И вот уже, навстречу, под стук колес. Прошу тебя молчи, оставь на завтра свой вопрос.
Она еще ребенок, да и он не взрослый. Она его любит, а он ее бросит, Но, но это все равно лучше того, о чем пишут. Это, это все равно лучше того, что я ненавижу!
Мама, она больше не может Смотреть на хрусталь за пыльным стеклом. Мама, отпусти ее, и он ей поможет Остаться моложе, и забыть твой дом.
А у нее есть друг, а у друга беда. От этой бешеной скачки замкнуло провода, Но, но, но остановиться шансов не дано. Вези меня кривая, теперь уж все равно.
Дурная примета - гитара падает из рук. При ударе гитара издает странный звук И он похож, и он похож на траурный стон. По нам с тобою колокольный звон.
Мама, она больше не может Смотреть на хрусталь за пыльным стеклом. Мама, отпусти ее, и он ей поможет Остаться моложе, и забыть твой дом.
А боги уже спускались с небес. Они погостили средь нас и вернулись обратно. С ними было легко - вот стакан, вот свеча, вот подъезд. Листы с псалмами в крови так похожи на винные пятна.
А смерть как всегда выбирает идти кого-то из нас. А смерть в отличии от нас знает толк в любви и в друзьях. Я с детства запомнил этот странный рассказ. Я увидел его в твоих заброшенных снах, В твоих заброшенных снах.
И вот уже кто-то идет за ней в этот храм, Хотя она никого не зовет за собой. И так легко и приятно идти по ее стопам. Не говори никому, об этом будем знать только мы с тобой. Не говори никому, будем знать мы с тобой.
А боги уже спускались с небес. Они погостили средь нас и вернулись обратно. С ними было легко - вот стакан, вот свеча, вот подъезд. Листы с псалмами в крови так похожи на винные пятна. Листы с псалмами в крови так похожи. Не говори никому, будем знать только мы с тобой. Не говори никому, будем знать только мы с тобой. Не говори никому, будем знать только мы с тобой.
Я давно не видел тебя таким Ты был испуган и пьян Ты говорил, что не знаешь что нужно им И что у одного из них наган Да это я в твоем подъезде стоял Да это я это я в тебя стрелял А потом мы шли к тебе домой Ты заводился по пустякам Ты говорил, что не в ладах со своей женой И не знаешь кто бывает у нее по ночам Да это я в твоем ужасном сне Да это я по ночам прихожу к твоей жене А дома ты ударился о шкаф головой И сказал, что не можешь прожить здесь и дня Что тут полтергейст или даже домовой И все это конечно из-за меня Да это я в твоем похмельном бреду Да это я вслед за тобой иду А потом ты целый час настраивал гитару А мог бы ее мучить и до утра Я что-то говорил, как в черную дыру Я пытался уйти говорил что мне пора Но ты орал, что скоро настанет твое время И пел свои песни специально для меня Ты ругался матом на всех, кого мог вспомнить Больше всех на телевизор, так как, там одна попсня
Да это я в телевизоре сижу Да, это я пишу, брожу, жужжу Да, это я в твоем подъезде стоял Да, это я это я в тебя стрелял Да, это я Да, это я Да, это я Да, это я
Она приносит чистоту, в ведре воды Субботний день сестра ушла, сказав ей вытри пыль Твой дом ждет уборки Она снимает Бельмондо Он здесь висел пыль на лице, ведь время старит даже кинозвезд Жан Поль как ты выцвел Соня, Соня, Соня любит только Петю Петя, Петя, Петя лучше всех на свете Соня, Соня, Соня любит только Петю Петя, Петя, Петя…
Дин дон проснется телефон, труба завет Возьми ведро и вымой пол Соня, Соня, Соня любит только Петю Петя, Петя, Петя лучше всех на свете Соня, Соня, Соня любит только Петю Петя, Петя, Петя лучше всех на свете Соня, Соня, Соня любит только Петю Петя, Петя, Петя лучше всех на свете
Опустел Париж, опустела Москва, Высохло вино, намокла трава. Грустно стало Маше, скучно стало Мише. Я стою на том же месте, но ничего не слышу.
Где эти парни, играющие регги? Просто так, не ради денег. Где те парни, играющие регги? Просто так, не ради денег.
Я хожу по кругу, по Трокадеро. Мои шансы так малы - я поставил на <зеро>. Я строю свои планы лишь на два дня вперед. В этих планах нет плана, что нам сегодня повезет.
Припев
В Нотр Дам де Пари русских - как в Крыму Я под звуки волынки вспоминаю Кострому. Корейцы едят пиццу, растаманы пьют сакэ, А он танцует совсем голый, с татарской саблею в руке.
Моя квартира как джунгли, В ней хищников полно. Они кишат в моей квартире, Но я привык к ним давно.
Моя квартира как джунгли. В ней, в ней хищников полно.
Самый страшный монстр - это шифонер. Он опустошает мои карманы и жена его агент. В его огромном брюхе пыльно и темно, темно. Я кормлю его регулярно - в нем шмоток полно.
Мой магнитофон - это удав. И не спорьте со мной - уж в этом то я прав. Гипнотизирует меня в лицо басами дыша, дыша. Просидел без дела полдня и не сделал ни шиша.
Моя квартира как джунгли. В ней, в ней хищников полно.
Даже детская кроватка - хитрая сова. Я вам это докажу-у, как дважды два. Как положено сове она днем спит, молчит. Ну а ночью жутким криком кричит. У-а!
Гитара - пантера, холодильник - шакал, Телевизору-тигру я клыки пообломал. Вот уже целый месяц он не нападает на меня, на меня, Но придет ветеринар-телемастер и мне хана.
Моя квартира как джунгли. В ней, в ней хищников полно.
Чем больше упираешься, тем хуже дела, Вчера была любовь, любовь сегодня умерла. В долг взята бутылка, упала со стола. Счастье было так близко, я удержать его не смог, Но я сам сделал выбор, этот выбор не плох.
Я сам сделал выбор, этот выбор не плох, Я сам сделал выбор, этот выбор не плох. Счастье было так близко, я удержать его не смог, Но я сам сделал выбор, этот выбор не плох.
Не получается встать рано, не понимаю где мой дом. Я не умею строить планы, да и гори оно огнем. Мир летит с катушек, а мы пока еще поем. Мне наплевать на этот мир, я сам в субботу чуть не сдох, Но рок — мой выбор, этот выбор не плох.
Рок — мой выбор, этот выбор не плох, Рок — мой выбор, этот выбор не плох. Мне наплевать на этот мир, я сам в субботу чуть не сдох, Но рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох.
Это не политика, не театральный кружок, Какой-то доктор-буги дал нам этот порошок, Он сказал, что если вам херово, для блюза это хорошо. Предупреждала меня мама — как о стенку горох, О мама, рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох.
Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Предупреждала меня мама — как о стенку горох, О мама, рок’н’ролл — мой выбор, этот выбор не плох.
Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Предупреждала меня мама — как о стенку горох, О мама, рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох.
Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох. Я не хотел расстроить маму, я так старался, видит бог, О мама, рок-н-ролл — мой выбор, этот выбор не плох.
Утром туман, к обеду – дым. К вечеру – фары встречных машин. Ночью у каждого свой секрет. Вот солнце всходит, приходит рассвет.
Бывает и нам иногда повезёт — Детская мечта, белый пароход, Мы открываем первую дюжину пива – вперёд! Мы открываем первую дюжину пива – вперёд!
Вешняя вода крутит да несёт, Весна, брат, такое время – водоворот! Но у весны свои права на тепло – вперёд! Но у весны свои права на тепло – вперёд!
В коротких штанишках по лужам бредёт Настырный парнишка, вот он поёт. Он станет первым героем по делу и двинет наше дело вперёд. Он станет первым героем по делу и двинет наше дело вперёд. И двинет наше дело вперёд.
Утром туман, к обеду – дым. Вечером – фары встречных машин. Ночью у каждого свой секрет. Солнце всходит, приходит рассвет – вперёд!
Он судьбу себе гадал По трамвайным номерам. Я - не думал, он - не знал О путях к другим мирам. Он взлетал над этой сценой, Поднимался на Парнас. Оказалось, он не может Просто быть одним из нас.
Говорили нам его не удержать. Говорили просто надо подождать. Не дави, тоска, на грудь мне, не дави, Не зови назад его ты, не зови…
Тамадой собачей свадьбы Зажигал он в “Маяке”. Для нее руками жемчуг Мог достать в Москва-реке.
Говорили нам его не удержать. Говорили просто надо подождать. Не дави, тоска, на грудь мне, не дави, Не зови назад его ты, не зови…
Он и там не заскучает, В неизведанном краю, И она его прощает, Вот и я ему пою…
Чтоб заглянуть в твои глаза, чтобы шепнуть тебе на ушко, Чтоб поцелуй отдать устам, и чтобы просто не было скучно. Я исполняю танец на цыпочках Который танцуют все мальчики. Я исполняю танец бесхитростный, Который танцуют все мальчики моего роста.
Чтобы подняться ближе к тебе, чтобы попасть в поле твоего зрения, Чтобы стать хоть чем-то подобной тебе и не пропустить ничего твоего важного Я исполняю танец на цыпочках Который танцуют все мальчики. Я исполняю танец бесхитростный, Который танцуют все мальчики моего роста.
Упругие, крепкие пальчики, ножки стройные, ловкие. Руками я тоже размахиваю, но это бывает реже. Все будет в порядке, девочки. Все будет в порядке, мальчики. Этот танец для вас танцуют все мальчики моего роста. Им никогда не смерить взглядом сверху, закованными быть в оковы каблучные. Никогда им руки не опустить на плечи, им головы задирать вверх, да покруче.
Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза …
Чтоб заглянуть в твои глаза, чтобы шепнуть тебе на ушко, Чтоб поцелуй отдать устам, и чтобы просто не было скучно. Я исполняю танец на цыпочках Который танцуют все мальчики. Я исполняю танец бесхитростный, Который танцуют все мальчики моего роста.
Чтобы подняться ближе к тебе, чтобы попасть в поле твоего зрения, Чтобы стать хоть чем-то подобной тебе и не пропустить ничего твоего важного Я исполняю танец на цыпочках Который танцуют все мальчики. Я исполняю танец бесхитростный, Который танцуют все мальчики моего роста.
Упругие, крепкие пальчики, ножки стройные, ловкие. Руками я тоже размахиваю, но это бывает реже. Все будет в порядке, девочки. Все будет в порядке, мальчики. Этот танец для вас танцуют все мальчики моего роста. Им никогда не смерить взглядом сверху, закованными быть в оковы каблучные. Никогда им руки не опустить на плечи, им головы задирать вверх, да покруче.
Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза, в глаза … Танцуй, заглядывай в глаза …
Вслед за мохеровым бумом Придет волна простоты. Эта волна мне по душе, Я люблю быть со всеми на ТЫ. Волна простоты. Волна простоты.
Вслед за грохотом пушек Придет волна тишины. Мы наконец-то услышим друг друга, Узнаем, что есть я и ты. Волна тишины. Волна тишины.
Вслед за синтезаторным гулом Придет волна неискаженных чистых звуков. У ней свои популярные песни Со смыслом в каждой из буков. Волна неискаженных чистых звуков, Волна неискаженных чистых звуков.
Вслед за грязью талого снега Придет волна дождевой чистоты. Вслед за колкостью зимнего льда, Будет нежность летней воды. Нежность воды. Нежность воды.
Волна простоты. Волна тишины. Волна неискаженных чистых звуков. Нежность воды.
В далеком Лондоне погасли огоньки, В далеком Лондоне все спать легли. И только в баре, где все по паре Танцуют танец Шекогали до зари Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад
Один мальчишечка в углу сидит. Его девчоночка с другим кутит. Она кокетлива, за всех приветлива А он все курит, курит и молчит. Пойдет он в поле нарвет букет А сам гадает: возьмет иль нет Она взяла цветы, расхохоталася, И разбросала по паркету весь букет Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад
Не плачь мальчишечка, брось слезы лить. Ведь нас девчоночек нельзя любить Сегодня с этим, а завтра с третьим Вот так проходит наша молодая жизнь. Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад
В далеком Лондоне погасли огоньки, В далеком Лондоне все спать легли. И только в баре, где пьют вино Любовь там пропита и продана давно Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад. Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки Трипопе-ц пец-пец пец а трипапуль-пульки-пульки и назад
Я не так уж безобиден, как ты думаешь Хотя не злым родила меня мама Я не позволю вам устроить конюшню Из своего личного храма
Ты овладел искусством садизма Из ничего ты делаешь боль Новый поход на пик Коммунизма Иди, если хочешь, но оставь нам Иди, если хочешь, но оставь нам Нашу любовь.
Я не так уж глуп, как ты думаешь И я вижу, что ты хочешь давно Вывернуть то, что внутри наружу, Продать, а на деньги купить вино.
Ты овладел искусством садизма, Из ничего ты делаешь боль. В новый поход на пик коммунизма Иди, если хочешь, но оставь нам … Иди, если хочешь, но оставь нам нашу любовь.
Я не Христос, подставляющий щеку И если дело доходит до драк Я не так уж безобиден и не позволю Из того, что свято устроить кабак.
Ты овладел искусством садизма, Из ничего ты делаешь боль. В новый поход на пик коммунизма Иди, если хочешь, но оставь нам … Иди, если хочешь, но оставь нам нашу любовь. Оставь нам нашу любовь. Оставь нам нашу любовь. Оставь нам нашу любовь. Оставь нам любовь.
Он приходит к нам, когда уже вечер отпет. Он привык к темноте, исключает свет. Бесшумной походкой он входит за дверь. Он ищет здесь то, чего уже нет.
Он ищет здесь свой вчерашний день, Он берёт в руки бедный крест и говорит мне: «Одень». Но мы будем нелепы с этим крестом, Я говорю ему мирно: «Оставь его на потом».
Он хочет увидеть в наших глазах ту весну. Он хочет увидеть любовь, и одну, Одну с нами нить и корень один. Но у нас другой ритм и мы поём другой гимн.
Наш гимн жёстче, но, быть может, светлей. За каждой строчкой мы видим конкретных людей. Есть смысл за каждым движеньем руки. Он знает всё это, но приходит к нам вновь – Наверно, вместе просто немного теплей.
Верь мне - я тебя не трону. Хочешь, мамой побожусь. Я, как все, люблю законы. Женщин - так вобще боюсь. Скажешь - я про все забуду. Скажешь - позже позвоню. Лишнего болтать не буду. Ну хотя бы как тебя зовут.
Как тебя зовут. Ну как тебя зовут.
Верь мне - я не так уж страшен. Я хороший. Вот те крест. Я комочек в манной каше. Просто не туда залез. Верь мне - мы с тобою пара. Вечер дивный и луна. Шестиструнная гитара. Я один и ты одна.
Верь мне - я не в этом смысле. Не за близость наших тел. Не порочны мои мысли - Познакомиться хотел. Славен славными делами Наш рабочий городок. Песня дрянь - я это знаю. Лучше выдумать не мог.
Скажешь - я про все забуду. Скажешь - позже позвоню. Лишнего болтать не буду. Ну хотя бы как тебя зовут.
Как тебя зовут. Ну как тебя зовут. Ну как тебя зовут. Ну как тебя зовут.
Одна моя дорогая Меня выручала не раз, Другая моя дорогая приедет ко мне через час. Первая дорогая Хочет меня посетить, Вторая моя дорогая - Тоже, но около десяти.
И обе они мне подруги, И обе упруги, И обе упруги, И обе имеют заслуги.
Одна моя дорогая Отсюда живет за квартал, Другая моя дорогая - Это почти идеал. Первая дорогая Может увлечься игрой, Вторая, конечно, совсем не такая, Но тоже не хуже той.
И обе они мне подруги, И обе упруги, И обе упруги, И обе имеют заслуги.
Одна моя дорогая Не может не радовать взгляд, Другая моя дорогая - В общем, такой же формат. Первая дорогая Уедет в районе шести, Вторая - ну, просто красивая баба, Как ты ее не верти.
И обе они мне подруги, И обе упруги, И обе упруги, И обе имеют заслуги.
Можно из моря сделать ручей Можно в теннис играть без мячей В каждом деле можно найти изъян Понятно зачем поет соловей Понятно зачем БГ держаться корней Совсем непонятно зачем бобру барабан?
Плыл по пруду барабан Был барабан бобром замечен Жизнь бобра менять пора Так решил он в этот вечер
Так решил... В Этот вечер...
Друзья бобра удивлены Вполне объяснима реакция жены Стучать в барабан совсем не дело бобра Как все бобры валил бы лес Жил как все не хватая звезд с небес От игры в барабан не жди добра
Плыл по пруду барабан Был барабан бобром замечен Жизнь бобра менять пора Так решил он в этот вечер
Так решил... В Этот вечер...
С самого раннего утра Пруд просыпается под песни бобра Общественность пруда просит бобра не шуметь Но он бьет в барабан улыбаясь до ушей Собрав вокруг стариков и малышей Бобер говорит что теперь не может не петь
Наверное можно и потерпеть Наверное можно песен не петь Но жизнь бобра увы коротка В следующей жизни буду другим Нормальным бобром и буду нравиться им Найду,проткну утоплю барабан,а пока...
Плыл по пруду барабан Был барабан бобром замечен Жизнь бобра менять пора Так решил он в этот вечер
Куда бы не приплыл моряк За золотом или серебром Ему везде поднимут флаг Ему всегда нальют вино Когда моряк на берегу Все девушки бегут к нему Они сигают из штанов Меняя деньги на любовь
Вино и гашиш Стамбул и Париж Моряк моряк почему ты грустишь Возьми папиросу хлопни винца И песенку спой про сундук мертвеца
Куда бы не уплыл моряк От смерти не уплыть ему И ждёт его зелёный мрак Когда моряк на берегу Но в эту ночь он не один До гроба пьян и вдрызг любим Она целует без конца Его безумные глаза
Вино и гашиш Стамбул и Париж Моряк моряк почему ты молчишь Давай расскажи ей ведь ночь коротка Как чёрту морскому свинтили рога Вино и гашиш Стамбул и Париж Моряк моряк почему ты грустишь Возьми папиросу хлопни винца И песенку спой про сундук мертвеца
Мы видим женщин ступающих смело Смело уступом вперед Их станки победят они знают Они знают их время придет
Они несут тяжелые щиты из свинца Проходя под ударами молний И в каждой из них словно в медленном танце Прорастают незримые корни
Каждый гран металла должен чувствовать в себе сталь Мы в любой заготовке обязаны увидеть деталь
Каждый пятый год мы вгоняем женщин в клетку со львом Эта практика требует от женщин работы с кнутом Но что мы скажем нашим детям, Когда женщины уйдут на войну Дети чуткие люди, они сразу поймут Что в каждой из них под панцирной каской Есть слабые корни и это просто опасно
Видишь злой генерал смотрит вслед им ступающим вдаль Бог мой сколько витков соберет в себя эта спираль Что мы скажем нашим детям Когда женщины пойдут на войну Что мы сделаем к черту Когда женщина станет войной
Но каждый гран металла должен чувствовать в себе сталь Мы в любой заготовке обязаны увидеть деталь Все тот же злой генерал смотрит вслед нам ступающим вдаль Бог мой сколько витков соберет в себя эта спираль
Ты идешь ко мне в гости… Будь осторожен: Хотя пройти мимо почти невозможно, Чтобы не вляпаться, смотри под ноги. Мой дом в тупике возле железной дороги. Рельсы и шпалы вокруг этого дома, Я бы переехал, да рядом нет другого. А вот и я, проходи, не стесняйся, Ты сегодня мой гость, Смотри, не обломайся.
Мимо чашки льется чай, Мимо стакана льется вино, Мимо этого дома идут поезда… И жизнь проходит мимо, но Мне все равно.
Проходи, садись на мой любимый диван. Ты слышишь, идет поезд Москва-Абакан… Ты принес собой текилу, Ты включаешь джаз, А это дембелей везут мимо нас.
Они крепче текилы, Пьянее, чем джаз. Вот пустые вагоны пошли на Кузбасс… Добро пожаловать в мой мир, Оставайся, если хочешь, Держись покрепче за стакан, А я сделаю погромче…
Мимо чашки льется чай, Мимо стакана льется вино, Мимо этого дома идут поезда… И жизнь проходит мимо, но Мне все равно.
Мимо пролетают птицы на юг, Здесь на этом диване когда-то сидел друг, Но с чернильницы упала крышка - Я не пишу другу, чернила высохли. Высохли слезы всех моих дам, Они давно сели в поезд и уехали на БАМ, На БАМе, как известно, дамам делать нечего, Им не стало легче, и каждый вечер…
Мимо чашки льется чай, Мимо стакана льется вино, Мимо этого дома идут поезда, И жизнь проходит мимо… И вот уже с полки падает посуда, Каждый вечер, непонятно откуда, Ее приносят люди с пивом - я их не просил. Откуда у нас у всех хватает сил, Хватает сил терпеть всю эту тряску, Хватает сил верить во все эти сказки, Ненавидеть свой дом - И возвращаться домой Каждый вечер умирать, А на утро снова как живой…
Мимо чашки льется чай, Мимо стакана льется вино, Мимо этого дома идут поезда, И жизнь проходит мимо, но…
Мимо чашки льется чай, Мимо стакана льется вино, Мимо этого дома идут поезда, И жизнь проходит мимо, но Мне все равно.
Силы небесные, так пожалейте же Бедную нашу страну. Пусть виноватую, пусть миром клятую, Но все же такую одну. Мы слезами горькими плакали, Мы сыты кровавыми драками. Силы небесные, пожалейте нашу страну.
Пожалейте берез весенний наряд И первые в поле цветы. Пожалейте мальчишек, зеленых солдат, И солдат, что со смертью на ” ты”. Не целованных девушек в дальнем селе, Мужиков, напившихся в дым. Стариков, что еще коротают свой век. Имена, что пока мы храним.
Силы небесные, так пожалейте же Бедную нашу страну. Пусть виноватую, пусть миром клятую, Но все же такую одну. Мы слезами горькими плакали, Мы сыты кровавыми драками. Силы небесные, пожалейте нашу страну.
И еще моих дочек, и твоих сыновей, И не стриженный вечно газон. Пожалейте всех тех, кто не любит меня И всех тех, кто в меня влюблен. Всех, кто делает дело и не просит у неба Как я, сочувственных слов. Пожалейте всех тех, кто пишет стихи И всех тех, кто верит в любовь.
Силы небесные, так пожалейте же Бедную нашу страну. Пусть виноватую, пусть миром клятую, Но все же такую одну. Мы слезами горькими плакали, Мы сыты кровавыми драками. Силы небесные, пожалейте нашу страну.
Не успели слезы высохнуть в глазах ее, Он вернулся, стали строить планы на житье-бытье. Он старался жить, как надо, перестать рубить сплеча, Вроде бы поставил точку, точка снова стала горяча.
Не считал он, будто годы отданы зазря. Как узнал бы, кто он сам и кто его друзья?
И стараясь жить, как надо, перестать рубить сплеча, Вроде бы поставил точку, точка снова стала горяча.
Просыпаясь от того, что снова снится бой, В сотый раз он его опять закрыл собой.
Наша память бьет наотмашь, обжигает, как хмельной глоток, Так уж вышло - не прожить нам против совести с тобой, браток.
И стараясь жить, как надо, перестать рубить сплеча, Вроде бы поставил точку, точка снова стала горяча.
Наша память бьет наотмашь, обжигает, как хмельной глоток, Так уж вышло - не прожить нам против совести с тобой, браток.
И стараясь жить, как надо, перестать рубить сплеча, Вроде бы поставил точку, точка снова стала горяча. Точка снова стала горяча, точка снова стала горяча.
Белая, белая, белая птица Накрывает меня крылом, Согревая меня от холодного ветра.
Я знаю, я знаю, я знаю: Мне музыка снится, Во сне глубокий разлом, До дна разлома осталось несколько метров.
Нам хочется, хочется, хочется Взять и проснуться. Но крылья накрыли меня И мне уже, мне уже даже не страшно.
И вот уже, вот уже, вот уже Есть шанс вернуться, В то утро последнего дня, И я успеваю понять как это важно.
Что имеем, не храним, потерявши плачем Дай мне крылья, и летим, раз нельзя иначе…
Белая, белая, белая птица Накрывает меня крылом, Исцеляя мои душевные раны.
Надежда, Вера, Любовь по крыльям струится… Всё отложить на потом, нам кажется это нормально… Что имеем, не храним, потерявши плачем
Дай мне крылья, и летим, раз нельзя иначе… Нам кажется, кажется, кажется, так не бывает, Что некому нам помочь, и крылья только на детских рисунках. И может быть, может быть, может быть, он нас прощает.
И скоро окончится ночь, и надо нам, надо нам только проснуться… Что имеем, не храним, потерявши плачем Дай мне крылья, и летим, раз нельзя иначе…
Хаотичность бытия – это самый грустный фактор Центром мог бы быть и я, но я лишь грош в копилке фактов На руках повисла цепь и в дырке каждого звена Четко выписан рецепт задать вопрос «А нахрена?»
Не рыгайте на цветы, ведь цветы не виноваты, Что вы ужрались как скоты и вообще дегенераты У цветов тычинок много, у меня только одна, Им удобней размножаться, ну а мне-то нахрена?
Полутемный закуток в неизученной системе Вечно делаю не то, не тогда, не там, не с теми Сам себе из ржавой жести вырезаю ордена И сниму, попросят если, лишь спрошу «А нахрена?»
Ваши умные дела меня нисколько не колышат Я пешком из-под стола Только вышел – стол стал выше Я люблю кричать и прыгать на концертах Шахрина, Рассказал ему об этом, он сказал «Иди ты на..»
У тебя и у меня Как у трамвая судьба - кольцо. Е-если видел затылок, Значит скоро увидишь лицо.
Если долго смотреть в одну точку, То скоро из-за угла Он появится снова и снова. Для твоей психики это игла.
Водитель трамвая следит за дорогой, За сердцем машины, за стуком колес. Для того, кто рожден вагоновожатым Это не шутки, это всерьез.
Это привычка - двигаться вперед. Никого не обгоняя быть первым всегда. Быть первым, как и тот, что тащится за ним. Впереди только рельсы и провода.
Это бальзам из лекарственных трав. Это система - замкнутый круг. Это то, чем так легко уничтожать время День за днем не вдаваясь в суть.
Сминая часы и минуты Судьба стальным колесом. Смятые минуты издают звуки. Из этих звуков получается хор.
Это самый бесконечный хит. Это песня в топах из года в год. Ее написали когда не было трамвая, До того, как в Риме провели водопровод.
Но это бальзам из лекарственных трав. Это система - замкнутый круг. Это то, чем так легко уничтожать время День за днем не вдаваясь в суть.
Это песня тех, кто уничтожает время. Это наша песня - мы ими были всегда. Давай с тобой прикончим еще один день - К утру следы убийства смоет вода. Давай с тобой прикончим еще один день - К утру следы убийства смоет вода. Давай с тобой вдвоем прикончим этот день - К утру следы убийства смоет вода.
А в купе моем то жарко, то холодно. А на столе моем то водка, то чай. А за окном то Воронеж, то Вологда На перроне то «привет», то «прощай».
И стучат колеса песнь немудреную, Как моряк идет в развалку в вагон И твои слезы сладко-соленые Заливают некрепкий мой сон.
Уезжаю… Уезжаю, впрочем, как всегда. Вспоминаю… Вспоминаю имена и города.
За стеною женщина с веером, В ее рассказах полыхает пожар. А в коридоре девушка с плеером, У нее есть две кассеты Чижа. Вот типично российское общество – Машинист один знает маршрут. Мы мечтаем, кому куда хочется, Ну, а едем, туда, где нас ждут.
А в купе моем то жарко, то холодно. А на столе моем то водка, то чай. А за окном то Воронеж, то Вологда, А на перроне то «привет», то «прощай».
Я бью кулаком о бетонный столб, Я опять чем-то недоволен. Получил зарплату, но это было вчера, Я сжимаю зубы от боли. Я провернут через мясорубку дня, Я устал как пес, меня шатает. Разбиты руки в кровь, нет третьей струны - Мне всегда чего-то не хватает.
Мне не хватает белых грибов зимой. Мне не хватает сугробов летом. Мне не хватает ночью шума толпы, А днем лунного света.
Телефонный звонок, незнакомый голос Настойчиво мне предлагает Записать какие-то новые песни, Только этого мне сейчас не хватает. Возьми мою гитару, возьми мой аккордеон, Напиши какой-нибудь бред, Включи магнитофон, накричи или напой - Вот тебе мой ответ.
Мне не хватает белых грибов зимой. Мне не хватает сугробов летом. Мне не хватает ночью шума толпы, А днем лунного света.
Скорей бы закончился этот день, Скорей бы наступил час сна. Я знаю - завтра все будет иначе, Но ночь уже обречена. Я провернут через мясорубку дня, Я устал как пес, меня шатает. Разбиты руки в кровь, нет третьей струны - Мне всегда чего-то не хватает.
Мне не хватает белых грибов зимой. Мне не хватает сугробов летом. Мне не хватает ночью шума толпы, А днем лунного света. Мне не хватает белых грибов зимой. Мне не хватает сугробов летом. Мне не хватает ночью шума толпы, А днем лунного света. Лунного света. Лунного света. Лунного света. Лунного света.
Клавиши качаются, сугробы поднимаются Лошади на площади, яблоки в саду. Времена меняются, кто же догадается, Что от нас останется в следующем году. У-у-у… … Старики и женщины - первые на выходе. Светлые фантазии не падают в цене. Лошадь моя белая, что же ты наделала, Что это за всадник на твоей спине. Е-е-е… … Сахарные пряники тают под копытами. Публика готова, закусите удила. Сделай наc умытыми, трезвыми и сытыми, Лошадь моя белая, такие брат дела. Ла-ла-ла… … Клавиши качаются, сугробы поднимаются Лошади на площади, яблоки в саду. Времена меняются, кто же догадается, Что от нас останется в следующем году. У-у-у…
Mне пора на покой - Я устал быть послом рок-н-ролла В неритмичной стране. Я уже не боюсь тех, кто уверен во мне.
Мы танцуем на столах в субботнюю ночь, Мы старики, и мы не можем помочь, Но мы никому не хотим мешать, Дайте счет в сберкассе - мы умчимся прочь;
Я куплю себе Arp и drum-machine, И буду писаться совсем один, С двумя-тремя друзьями, мирно, до самых седин…
Если бы вы знали, как мне надоел скандал; Я готов уйти; эй, кто здесь Претендует на мой пьедестал?
Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли? Ее нет, нет, нет…
Мое место под солнцем жарко как печь. Мне хочется спать, но некуда лечь. У меня не осталось почти ничего, Чего я мог или хотел бы сберечь; И мы на полном лету в этом странном пути, И нет дверей, куда мы могли бы войти. Забавно думать, что есть еще люди, У которых все впереди.
Если бы вы знали, как мне надоел скандал; Я готов уйти; эй, кто здесь Претендует на мой пьедестал?
Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли?
“Жить быстро, умереть молодым” - Это старый клич; но я хочу быть живым. Но кто-то тянет меня за язык, И там, где был дом, остается дым; Но другого пути, вероятно, нет. Вперед - это там, где красный свет…
Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли? Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли?
А мы с тобой брат из пехоты, А летом лучше, чем зимой, С войной покончили мы счеты, С войной покончили мы счеты, С войной покончили мы счеты, Бери шинель, пошли домой.
Война нас гнула и косила, Пришел конец и ей самой. Четыре года мать без сына, Четыре года мать без сына, Четыре года мать без сына, Бери шинель, пошли домой.
К золе и пеплу наших улиц Опять, опять товарищ мой! Скворцы пропавшие вернулись, Скворцы пропавшие вернулись, Скворцы пропавшие вернулись, Бери шинель, пошли домой.
А ты с закрытыми очами Спишь под фанерною звездой. Вставай, вставай, однополчанин, Вставай, вставай, однополчанин, Вставай, вставай, однополчанин, Бери шинель, пошли домой.
Что я скажу твоим домашним, Как встану я перед вдовой, Неужто клясться днем вчерашним, Неужто клясться днем вчерашним, Неужто клясться днем вчерашним, Бери шинель, пошли домой.
Мы все войны шальные дети, И генерал и рядовой. Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Опять весна на белом свете, Бери шинель, пошли домой…
Я солдат рядовой с небольшой головой. У меня в голове есть такие же две. Я живу в языке, с языком на замке. Мне не надо в разряд тех, о ком говорят. От зари до зари я пускал пузыри. Раз пятнадцать на дню попадал в западню. То вставал на карниз, чтобы выпрыгнуть из… То лежал не о чем, в голове с кирпичом. Зима была лютой Кончалась валюта.
Вот вам пара горстей неплохих новостей. Открывается слой заскорузлый и злой. Но река глубока, а в реке облака. Я имею ввиду небольшую беду. Иногда и княжна никому не нужна. Не на что не годна, потому что одна. Каждый новый облом говорит о былом. Каждый новый ожог это старый должок. Зима была лютой Кончалась валюта.
Вон идет индивид нормативный на вид. В самых общих чертах это парень в штанах. У него есть жена всем что есть снабжена. Он идет в гастроном за свининой с вином. Терема, терема, а напротив - тюрьма. То стоим, то лежим - соблюдаем режим. Кто не хочет на суд, тех врачи не спасут. Дома тоже уют, если, вдруг, не убьют. Зима была лютой Кончалась валюта.
Все что делаю я хали-галиматья Я совсем не плейбой, я играю с тобой. Можно двери закрыть и играть во всю прыть, Руки нашей любви по колено в крови. Говорят, что врачи говорят: “не ворчи”. Есть особая соль на любую мозоль. Что мне толку от них, и не только от них-их. Можно дрыгать ногой, можно дрыгать другой. Зима был лютой Кончалась валюта. Зима был лютой…
Что-то мне как-то не так, Наверно, пришел февраль. О том, что ветры дуют в феврале, Мне когда-то сказал букварь.
Как это было давно. Сколько с тех пор нагрешено. Сколько светлых идей заживо погребено. Слушай, давай вернемся, В прокуренной кухне осталось вино.
Но что-то держит нас на морозе, Ветер пробирает насквозь. Да сколько же можно петь песен про ветер, И я пел про это всерьез.
Как это было давно. Сколько с тех пор нагрешено. Сколько светлых идей заживо погребено. Слушай, давай вернемся, В прокуренной кухне осталось вино.
А ветер шумел, как пули на фронте, Прочищая мозги. Он змеем шипел: “Хрена ль вы ждете, Бери или беги!”
Ох. Как это было давно. Сколько с тех пор нагрешено. Сколько светлых идей заживо погребено. Слушай, давай вернемся, В прокуренной кухне осталось вино.
Теперь он задирает юбки И залезает в штаны. Это дело для ветра, но было же время, Мы были друг другу нужны.
Но как это было давно. Сколько с тех пор нагрешено. Сколько светлых идей заживо погребено. Слушай, давай вернемся, В прокуренной кухне осталось вино. Эй! Давай вернемся. Еще осталось вино. Эй! Давай вернемся. Еще осталось вино. Эй! Давай, брат, вернемся - в прокуренной кухне осталось вино. Эй! Брат. Давай вернемся - в прокуренной кухне осталось вино. Слушай, давай вернемся, В прокуренной кухне осталось вино.