Только шум на реке
да кленовые листья
успокоят мне душу,
согреют меня.
Поплыву по воде
да по стонущим письмам.
Поплыву по реке
среди белого льда.
И лед будет биться
о мои руки и плечи.
И будет царапать
мою шею и грудь.
И кто-нибудь здесь,
а может быть ниже
будет звать меня,
заставляя тонуть.
Вот и все... Год на исходе...
Лето.
На дорогах пыль.
Лето. Вся земля как высохший пустырь.
Лето бьет в глаза.
Осени хочу.
Осени...
Когда выпадет белый снег
и укроет пыль дорог,
когда выпадет белый снег,
не оставив на душе тревог,
когда выпадет белый снег
и опадут листы,
когда выпадет белый снег
и может быть вернешься ты.
Лето -
ожидание ночей.
Лето - бряцанье ключей.
Холод жарких слез.
Осени хочу...
Солнце погасло, и тучи взвалили
на землю тонны дождя.
Пару часов и железная птица
снова похитит тебя.
Сколько продлится твое расстоянье?
Сколько протянется лет?
Жить в ожидании жизни возможно,
хуже, когда ее нет.
Она будет там,
где лето уходит в осень.
Она будет там,
где пьют по ночам вино.
Она будет там,
где скучает асфальт по колесам.
Она будет с теми,
кто был от нее далеко.
Ты покидаешь мой город, и завтра
станет бессмысленным путь.
В ритмах дождя уходящего лета
меня оставляешь тонуть.
Там, где стареют еще не родившись,
где шут себя мнит королем,
уж лучше быть рыбой,
способной пуститься
в море за кораблем.
Она будет там...
Ночь обозначила выход к спасенью
песней трамвайных рельс.
Все решено. И теперь, как молитва
дата вылета, рейс.
Kтo-тo из старых знакомых мне скажет
"Слушай, да ты не в себе!"
Мне наплевать. Я устала слать письма.
Я уезжаю к тебе.
Мы будет там...
Полетели в Марокко, познакомимся с Богом
И придумаем сами поцелуй под часами
Все случится впервые, мы уснем на рассвете
Обессилив от счастья, очумевшие дети
Ниоткуда с любовью, никуда без печали
Ты меня в черный парус заверни на прощание
Я на автопилоте поднимаюсь все выше
Если гибнуть, то в небе, без оглядки на крыши
Ниоткуда с любовью, без надежды на чудо
Накорми меня болью, я тебя не забуду
Я тебя не забуду
Марракеш лечит раны, опиум и нирвана
Нам с тобой здесь не страшно, остальное за гранью
Так легко здесь остаться, запах новых религий
Я уже на свободе, погадай мне по книге
Ниоткуда с любовью, никуда без печали
Ты меня в черный парус заверни на прощание
Я на автопилоте поднимаюсь все выше
Если гибнуть, то в небе, без оглядки на крыши
Ниоткуда с любовью, без надежды на чудо
Накорми меня болью, я тебя не забуду
Я тебя не забуду
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Полетели в Марокко, познакомимся с Богом
И придумаем сами поцелуй под часами
Все случится впервые, мы уснем на рассвете
Обессилив от счастья, очумевшие дети
Ниоткуда с любовью, никуда без печали
Ты меня в черный парус заверни на прощание
Я на автопилоте поднимаюсь все выше
Если гибнуть, то в небе, без оглядки на крыши
Ниоткуда с любовью, без надежды на чудо
Накорми меня болью, я тебя не забуду
Я тебя не забуду
Марракеш лечит раны, опиум и нирвана
Нам с тобой здесь не страшно, остальное за гранью
Так легко здесь остаться, запах новых религий
Я уже на свободе, погадай мне по книге
Ниоткуда с любовью, никуда без печали
Ты меня в черный парус заверни на прощание
Я на автопилоте поднимаюсь все выше
Если гибнуть, то в небе, без оглядки на крыши
Ниоткуда с любовью, без надежды на чудо
Накорми меня болью, я тебя не забуду
Я тебя не забуду
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Без спасибо спасите
Разбуженный лед плакал на понедельник
к началу прихода размытых дверей.
Кто-то влезал тихо на подоконник
и с грустью смотрел на счастливых людей.
Цвет троекратно не предсказуем
на перекрестках асфальтовых лент.
Погоня за страхом быть не убитым,
входит в привычку за долгостью лет.
Так начинался день...
А город крошился на черном и белом,
пуская в себя сок отравленных дней.
А небо забыло свою отчужденность,
бросая к ногам трафареты теней.
Она знает то, что не знает реальность.
Она видит там, где не видят огни.
Ее серебро на мою безымянность
легло, когда мы остались одни.
Так начинался день...
А время текло из-под пальцев на струнах,
сплетая в слова смысл прожитых лет.
А кроны деревьев ссыпались на землю,
касаясь листвою твоих эполет.
Она никогда не узнает о камне,
лежащем на дне прозрачной реки,
И влажный овал ее облака ночи
не станет светлей в квадрате любви.
Так начинался день...
Влажный блеск наших глаз,
Все соседи просто ненавидят нас.
А нам на них наплевать,
У тебя есть я, а у меня диван-кровать.
Платье на платье, штанов свинец,
Зажигают так те,кто не рискует дышать.
А нам так легко, мы наконец
Сбросили все то, что на могло мешать.
Остаемся одни, поспешно гасим огни
И никогда не скучаем.
И пусть соседка звенит, за то,
Что всю ночь звенит ложечка в чашке чая.
Ты говоришь, я так хорош,
Это от того, что ты так хороша со мной.
Посмотри, мой бедный еж
Сбрил свои иголки, он совсем ручной.
Но если ты почувствуешь случайно укол,
То вытащи занозу и забудь о ней скорей.
Это от того, что мой ледокол
Еще не привык к водам субтропических морей.
Ты никогда не спишь, я тоже никогда не сплю.
Наверно, я тебя люблю.
Но я в ответ промолчу и скажу тебе лишь то,
Что я тебя...(этого я не говорила).
За окно снег и тишь,
Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.
А если встать в полный рост,
То можно это сделать на одной из звезд.
Наверное, мы зря забываем вкус слез,
Но мир пахнет запахом твоих волос.
И мне все никак не удается успокоить разум,
Но если ты устала, давай споем что-нибудь.
Ты говоришь, что я неплохо пою,
И это то, что надо.
Мне очень легко, и в этих песнях не лгу.
Видимо, не можешь. Не могу.
Мои законы просты, мы так чисты и легки,
Нам так приятно дышать.
Не нужно спать в эту ночь, а нужно выбросить прочь
Все, что могло мешать.
Это не Франция, это - окраина Питера.
Адреналин разбавляет мутные сумерки.
Темные девочки вяжут морскими канатами,
Вяжут морскими узлами души свои.
Черное солнце, мне страшно,
Мне страшно здесь видеть тебя.
Я чувствую горький запах,
Ты поджигаешь ладони.
черное солнце, горит, горит
Под нами земля.
Останься на небе, не надо!
Останься на небе, останься!
Это не Швеция, это - по Невскому вечером.
Пальцев капканы, навстречу прохожие хмурые.
Темные девы целуются под циферблатами.
Странные пары в несчастной жестокой стране.
Черное солнце, мне страшно...
Здесь не Голландия, здесь безысходная Балтика.
Будущее остывает в окрестностях Питера.
Темные дамы порхают над вязкими топями
И костенеют в болотах уже навсегда.
Черное солнце, мне страшно...
я не знаю что ты любишь:
цветы или книги
портвейн или театр
боно или бритни.
термосы из стали
или чашки в горошек.
псов-великанов или
карликового роста.
молоко или брют
joint на гаити.
я хочу что-нибудь подарить тебе!!!!!!!!!
я не знаю что ты любишь:
зоопарк или джунгли
дайвинг на сто метров
или джомолунгму.
буковски или кафку
помидоры или суши
только говорить или только слушать.
ван гога или репина
магний или литий
может что-нибудь другое подарить тебе??!!!!!
байки или ролики
кеды или сланцы
мальчиков-чистюль
девочек-засранцев.
трахаться в подъезде
петь в церковном хоре
пилюли от кашля или в вену уколы.
дергать стоп-кран
или следовать политике
я просто не представляю что подарить тебе!!!!!!
что скажешь если я подарю тебе город?
сбежим туда порознь встретимся в полночь
в портовом перчёном районе ла бока
под боком у смерти
под оком у бога? что скажешь?
врожденным охрипшим гортанным вокалом
вспорота ночь. я всему потакала.
и мозг изумлённо трогал на ощупь
ответ на вопрос: кто из нас проще?
я знаю что ты любишь:
континенты и глину
курить подождем
абсент и малину.
газеты в кафе
бортовые журналы
я знаю что ты любишь
больше папу чем маму.
в саду рвать сирень
плавать рядом с манати
грызть косточки сливы
рвать чёрные платья
ходить по земле
улыбаться открытиям
я хочу все это подарить тебе!!
Каждый из нас знал, что у нас
Есть время опоздать и опоздать еще,
Но выйти к победе в срок.
И каждый знал, что пора занять место,
Но в кодексе чести считалось существенным
Не приходить на урок;
И только когда кто-то вышел вперед,
И за сотни лет никто не вспомнил о нем,
Я понял — небо
Становится ближе
С каждым днем…
Мы простились тогда, на углу всех улиц,
Свято забыв, что кто-то смотрит нам вслед;
Все пути начинались от наших дверей,
Но мы только вышли, чтобы стрельнуть сигарет.
И эта долгая ночь была впереди,
И я был уверен, что мы никогда не уснем;
Но знаешь, небо
Становится ближе
С каждым днем…
Сестра моя, куда ты смотрела, когда восход
Встал между нами стеной?
Знала ли ты, когда ты взяла мою руку,
Что это случится со мной?
И ты можешь идти и вперед, и назад,
Взойти, упасть и снова взойти звездой;
Но только пепел твоих сигарет — это пепел империй,
И это может случиться с тобой;
Но голоса тех богов, что верят в тебя,
Еще звучат, хотя ты тяжел на подъем;
Но знаешь, небо
Становится ближе;
Слышишь, небо
Становится ближе;
Смотри — небо
становится ближе
С каждым днем.
Я не знаю, как изменится твое лицо,
когда ты повернешься ко мне спиной.
Подари мне желание быть
просто рядом с тобой.
А когда на твои загорелые плечи
уронит весна свои влажные сны,
вольется в мои безутешные речи
и выдохнет слово
Ты...
Ты так далеко, что хватит места для взлета
и есть, где причалить чужим кораблям.
Подари мне возможность с тобой
побродить по полям.
Я не знаю, кто из нас закрыл последнюю дверь
и небрежно на пол уронил живые цветы,
но в клетке моей давно бесится зверь
от того, что не видишь
Ты...
То, как эти дни вслепую бьются о камни
твоих предрассудков, ты оставь их другим.
Все, что могу пожелать -
нам остаться одним.
И тогда, зачеркнув все лишние звуки,
ты сможешь коснуться моей тишины.
И только лишь ночь ее сможет нарушить
единственным словом
Ты...
В этом городе живет небо,
Небу триста лет, оно устало.
А под небом воздух из мороза,
Да к тому же с привкусом металла.
Здесь у птиц парализует крылья,
А Икару не к чему стремиться.
Новый год приходит годом старым -
Ничего не может измениться.
В этом небе голубые звезды,
В этом небе голубые реки,
А под небом маршируют сосны,
Топорами машут дровосеки.
Здесь машины попадают в пробку,
Отутюжены с похмелья лица,
Пешеходы попадают в топку -
Ничего не может измениться.
В этом небе облака стальные,
В этом небе замерзают слезы,
А под небом не доходят письма,
А доходят так с пометой ′поздно′,
Здесь любовь всего минут на сорок,
Перед сном, чтоб поскорей забыться,
По утрам здесь пьют дешевый кофе -
и ничего не может измениться
В этом городе живет небо
Небу триста лет оно устало
Пулю в лоб себе пустило небо,
Но дышать, увы, не перестало
А под небом было так же грязно
Шли дожди, зима, весна и лето,
Ничего не может измениться.
Все прекрасно - даже это.
Асфальт уходил из-под наших ног.
Я не смела увидеть твои глаза.
Не стало того, кто бы мне помог
нажать на тормоза.
Ты даришь дороге свой силуэт.
А мне оставляешь весны западню.
Кого я в тебе люблю?
Зовет меня к тебе
неторопливый день.
И в небе высоко
поет, поет труба.
У наших тревог
одно окно - в пустоту.
У наших дорог
одна награда - в конце.
И мой свет в твоем лице.
Я больше не ревную.
Мы обвенчаны с небом кольцом серебра.
А ночью свобода водой на щеках.
Не понять мне, что зло - это суть добра,
оно в твоих руках.
И я открываю балконную дверь.
Крошу расстояние выдохом прочь.
И в шаге моем - эта жуткая ночь.
Зовет меня к тебе...
Над землей спят моря, подо мной спит земля.
На чужих языках видят сны семь десятков солдат, моей армии.
На чужих языках видят сны семь десятков солдат, моей армии.
Припев:
Я прикажу им крепко спать и быть готовыми к войне, я прикажу им доказать, что истина в вине.
Я прикажу им сшить шинели и надраить сапоги, я прикажу их накормить с ладони маминой руки.
Я прикажу им ждать утра, когда огонь зальет поля, когда взорвется горизонт и защищаться станет зря.
Когда понятно станет им какие хрупкие виски я прикажу поцеловать, я прикажу поцеловать,
Я прикажу поцеловать того кто от любви погиб, я прикажу поцеловать того кто от любви погиб.
Вертикалью штыка — дыбом холка волка.
Там, где жгут корабли ждут его семь десятков солдат, моей армии.
Там, где жгут корабли ждут его семь десятков солдат, моей армии.
Припев:
Я прикажу им крепко спать и быть готовыми к войне, я прикажу им доказать, что истина в вине.
Я прикажу им сшить шинели и надраить сапоги, я прикажу их накормить с ладони маминой руки.
Я прикажу им ждать утра, когда огонь зальет поля, когда взорвется горизонт и защищаться станет зря.
Когда понятно станет им какие хрупкие виски я прикажу похоронить, я прикажу похоронить,
Я прикажу похоронить того кто без любви погиб, я прикажу похоронить того кто без любви погиб.
Раз, руки на стол
Два, читай приговор
Три, перекатная голь
Я получил эту роль
Вот мой счастливый билет
Любить того, кого нет
Любить того, кто сбежал
Прощай, Петербург, здравствуй, вокзал
Я улетаю высоко
Из вен бежит парное молоко
Ищи меня на краю земли
Самый красивый гопник плачет в нули
Стоп, пущен под снос
Стоп, не удалось
Стоп, сердце в груди
Кровь - на снегу, январь - впереди
Стоп! давай
Бей меня, бей, не переживай
По скулам туда, где смеются глаза
Тебе в спину - крест, а за мной - образа
Я улетаю высоко
Из вен бежит парное молоко
Ищи меня на краю земли
Самый красивый гопник плачет в нули
Тик, перекатная голь
Так, получил эту роль
Убит ровно в нули
С новым годом, крошка
С новым годом, крошка, фейерверки пали
Я улетаю высоко
Из вен бежит парное молоко
Ищи меня на краю земли
Самый красивый гопник плачет в нули
Я улетаю высоко
Из вен бежит парное молоко
Ищи меня на краю земли
Самый красивый гопник умирает в нули
Я несу ее нежно, мою страшную тайну,
идеальную точность в оловянных запястьях.
Если ты вдруг заметишь мое отраженье,
я тебя огорчу, ты не сможешь простить мне
эти бесшумные жесты -
символы невозвращенья.
Мне ничего так не нужно.
Не открывай глаза.
Не открывай глаза.
Не открывай глаза.
Верь мне.
Я несу ее нежно, мою страшную тайну,
пеленаю и прячу глубоко под ключицу.
У тебя будет много настоящего в смерти,
предстоящего в жизни, только лучшее лучших.
Но ничего не случится. Но ничего не случится.
Я несу ее нежно, мою страшную тайну
от звонка до звонка, от порога к порогу.
Если нам повезет, мы не встретимся больше,
не расстанемся на расстоянье в два дюйма.
Ты превращаешься в образ
беспрецедентный, как чудо.
Мне ничего так не нужно.
Не открывай глаза.
Не открывай глаза.
Не открывай глаза.
Поздно. Трижды поздно.
что мы делали прошлым летом , я забыла
и звонки ни к чему, скажу больше, лучше не надо
головокружительно быстро, как мячик в пинг-понге, я разлюбила
не говори о нас, не вспоминай о нас
мускусом пахнет прошлое, ромом ботинки
ни в коем случае не поцелую, всё остальное просто
что мы делали прошлым летом, я забыла
вот тебе все ответы на.., ответы на все вопросы
погоды стоят страшные, ливни талантливо прячутся
я умываюсь. кофе.
земля от жары куражится, в списках дождей не значится
студнем стекает профиль
плевать, что все раки пятятся, свистят на горе идиотами
сотри мою дату рождения
в жару сумасшедшие мальчики в постели ложатся ротами
без верности и сожаления
обиды несёт каруселями, горит обнажёнными нервами,
и красным яблоком сходит. и так до тех пор, пока ты не понял,
что прелесть охотника в жертве,
а жертва и есть охотник
что мы делали прошлым летом, я забыла
и звонки ни к чему, скажу больше, лучше не надо
головокружительно быстро, как мячик в пинг-понге, я разлюбила
не говори о нас, не вспоминай о нас
мускусом пахнет прошлое, ромом ботинки
ни в коем случае не поцелую, всё остальное просто
что мы делали прошлым летом, я забыла
вот тебе все ответы на.., ответы на все вопросы
Я раскрашивал небо, как мог.
Оно было белым, как белый день.
Я лил столько краски на небеса,
и не мог понять, откуда там тень.
Это было в жаркий июльский день,
когда болота горят,
когда зажигается дом
от одного взгляда.
Я раскрашивал небо как мог.
Оно было белым, как белый день
Я лил столько краски на небеса,
и не мог понять, откуда там тень.
Это было в жаркий июльский день,
когда болота горят,
когда зажигается город
от одного взгляда.
Я раскрашивал небо как мог.
Оно было белым, как белый день
Я лил столько краски на небеса,
и не мог понять, откуда там тень.
Это было в жаркий июльский день,
когда болота горят,
когда зажигается мир
от одного взгляда.
Я раскрашивал небо как мог.
Оно было белым, как белый день
Я лил столько краски на небеса,
и не мог понять, откуда там тень.
Это было в жаркий июльский день,
когда болота горят,
когда зажигается всё
от одного взгляда.
По мостам, по мостам, по мостам, по мостам, по помостам.
Рядом с тобой, но так далеко от тебя.
Солнце в лицо, небо безоблачно,
Адмиралтейство в Hеве отражается,
Золотом, мёдом, игольчатым конусом
В тёмных зрачках преломляет себя.
И проносятся архитектурные подвиги
Мимо машин, в одной из которых
Мне так сладостно-больно видеть тебя.
Свет одиночества, тени сомнения,
Горсти забвения, цвет неприкаянный.
Поздно раскаянье — суть вдохновения,
Только желание — суть поражения.
И я не стою твоих вдохновлений,
Но горло поёт неуставаемо,
И я нечаянно вдруг получу
В награду твой взгляд и растаю случайно.
И продолжать не стоит нам более,
Но траектория к нам возвращается.
Я остаюсь собой тем не менее
В чьём-то авто, несущим тебя и меня.
Золото плавят — руно получается,
Но не кончается, не обнаружится
Зелень материи, бабочкой брови —
И мы кончаемся, мы образуемся,
Мы образумились и заключается
В этом ответ на моё одиночество.
Ты станешь легче, для всех мы весёлые,
Мы для себя всё же будем печальными.
Трагикомедию — к чёрту! Феерия —
Лучший подарок для сердца и памяти.
Стоило броситься ласточкой, теменем,
Чувствуя в чьём-то авто близость тебя.
Ты — против ветра, напротив отчаянья.
Я — за спиной, напротив луны.
Ты открываешь секрет обаяния
И перспективы уже не нужны.
Вязь муравьиная почерка нежного
Нужного, главного, необходимого.
Радость познания, мера дознания,
Выбор идти по пути срединному.
Мы обручились, и мы не расстанемся,
Но растворяемся. Время осознанно.
Только не думай об этом заранее,
Мне оставляя свободу, не более.
Мы ещё съездим в далёкие страны
И в близкие тоже, об этом особо.
Ты сделал меня абсолютно спокойной,
Спасибо тебе, безупречно жестокой.
Свечи при встрече и — безусловно —
Игристые вина на трезвый рассудок.
Мне без тебя — невыносимо,
С тобой — не дожить до следующих суток.
Скоро мой выход…
Скоро мой выход, и скорость сбавляя,
Мотор прибавляет себя к тишине.
Кивок, поцелуй — ритуал безупречен.
Что ещё нужно мне?
Я боюсь
открыть лицо
перед тобой. Балласт
становится кольцом
логическим для нас.
Тревожные черты со мной.
Hо ты,
мой праздник, мой судья,
приносишь боль пустых волнений
и ненужность бытия.
И только жест,
последний как арест,
как выстрел воробья.
Я, тобою дорожа,
уже давно
хожу по лезвию ножа.
В объятьях темноты
готова умереть с тобой.
Но ты,
мой омут, мой Париж,
не для меня построил город,
не ко мне туда спешишь.
И только рта
глухая немота,
как звук железных крыш.
Мы разлучены навек
теплом твоих ресниц,
мой любимый человек.
Печальные кроты
уводят в темноту меня.
Но ты,
мой ветреный пират,
не знаешь ты, в чем для меня
твой гордый профиль виноват.
И только взгляд
последний твой,
как в петлю головой.
Не будет других имен
Я встречаю я осень встречаю не нужно с тобой
Разговаривать не о чем я ухожу налегке
Закрываю лица в оба глаза
Догадаться нужно сразу: Пусто мне
С тобою пусто мне
Лучше бредить островами
Жить с пустыми рукавами, но свободному
Перелетному
И вдыхать побольше соли
Чтобы трезво чтобы больно, но свободному
Но свободному
Спокойной ночи
Пусть тебя полюбит тот кого я знаю
Кто меня когда-то спас
Спокойной ночи
А ты сердце мое
Возвращайся ко мне
Не будет таких как ты
Но будут другие и станут родными, печаль
О тебе не томи и теперь точно знаю: прощай
Неизбежны перекрестки
Но на них иные звезды светят мне
Ах, как светят мне
И манят чужие страны
И чужие океаны нежно-трепетные
И рискуя в них сорваться
Я к тебе не стану рваться, все рассказано
Все изучено
Спокойной ночи
Пусть тебя полюбит тот кого я знаю
Кто меня когда-то спас
Спокойной ночи
А ты сердце мое
Возвращайся ко мне
Когда горит свет,
и капли дождя
поют для той,
которая спит,
и апрельский туман,
нервы теребя,
падает головой
на теплый гранит.
Пахнет гарью лесов
и тёплой травой.
Я к тебе не иду:
в твоей квартире темно.
И мне трудно дышать,
и мне трудно бежать.
Я узнала мягкость губ.
Я не боюсь ничего.
А на пропеллере сталь.
А в квартире моей
только пыль от вещей,
не знавших уют.
Мне уже хорошо -
я вижу окно.
И во вздохе ночном -
Твой последний салют.
Ты знаешь, сколько мне лет,
И я за это плачу.
А если нужно сказать,
То я скажу, не смолчу.
Ты не изменишь меня.
Не прикрывайся ничем,
Когда ты спишь не со мной.
И делай пассы другим,
Но у меня за спиной.
Ты не обидишь меня.
Годы - реки.
Люди - пароходы.
За тобой.
Сердце - в небо.
Стану смелой.
За тобой.
Жалей других, для меня
Побереги свою злость.
Не можешь - так уходи.
Искалось, но не звалось.
Я не забуду тебя.
Годы - реки...
Услышу плеск в камышах,
Увижу чьи-то следы.
Не дотяну до воды.
Не дотяну до воды.
Годы - реки...
Годы... Реки... Люди... Годы... Реки... Люди... Пароходы!..
Ночь, ночь без объявления войны
Слезы накануне весны
Я не понимаю зачем
Все это случилось со мной
В городе, где плачет звезда
Солнце не встает никогда
Мне бы соскочить в тишину
На сто лет
Я от звонка живу до звонка
И любовь моя с молотка
За гроши ложится под нож
Приручил, чего еще ждешь?
Хочешь, чтобы стала ручной
Была во всем неправа
Сколько можно?
Да, только так и можно дышать
Береги себя, не могу
Уже поздно — не научусь
На асфальте желтым мелом сердца
Неужели, смысл в холостых?
Бог нас поделил на двоих
И ушел, оставив другим голоса
Я от звонка живу до звонка
И любовь моя с молотка
За гроши ложится под нож
Приручил, чего еще ждешь?
Хочешь, чтобы стала ручной
Была во всем неправа
Сколько можно?
Но я от звонка живу до звонка
И любовь моя с молотка
За гроши ложится под нож
Приручил, чего еще ждешь?
Хочешь, чтобы стала ручной
Была во всем неправа
Сколько можно?
Ночь, ночь без объявления войны
Слезы накануне весны
Я не понимаю зачем
Я не знаю кто ты.
Я не знаю кто ты.
Мне и не надо.
Мне и не надо.
Хрупкое чудо ты.
Такое хрупкое чудо ты.
Ростки и семена.
Ростки и семена.
Небо, небо, небо,
небо надо мной.
Воздух, воздух, воздух,
воздух ледяной.
Я спою тебе моим
классическим сопрано:
"Ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла".
Тебе,
тебе принадлежащая.
С тобой,
с тобою близлежащая
прошу не много.
К тебе -
к тебе несправедливая.
Но - о!
Но очень терпеливая.
Не надо больше.
Нежно достань стрелу
и прокуси плечо.
Я не увижу. Я не увижу.
Хрупкими могут быть.
Такими хрупкими могут быть
самоубийцы мыши,
самоубийцы мыши.
Небо, небо, небо,
небо надо мной…
о как страдали мы
о как скрывали мы
дружно в экраны пялились
в лифте спиной к спине
вздох на прощание
взгляды наощупь робкие
ты летаешь где-то я летаю где-то происходит зима
невесомые сугробы
юго юго юго сходит с ума
не зови меня ночами
ограничимся не чаем
мне так страшно за тебя
я вижу юго юго сходит с ума
клубники с чесноком
заигрывать со сном
ночи навылет утро не бодрит
так и проходят дни
здесь мы а там они
но оставаться ни за что
ты летаешь где-то я летаю где-то происходит зима
невесомые сугробы
юго юго юго сходит с ума
не зови меня ночами
ограничимся не чаем
мне так страшно за тебя
я вижу юго юго сходит с ума
Внезапно твой запах, и сразу взахлеб курить.
Опять показалось, опять обманулась.
Пере-ремешались города.
Нас укрывают друг от друга, нас укрывают друг от друга.
Припев:
А где-то люди ходят кругами, такие одинаково разные,
А здесь я такой неприкаянный, через дорогу только на красный.
И небо течёт облаками и носит тебя мегаполис,
А я становлюсь иной и что я могу ещё? Объясни…
Внезапно твой запах, и сразу взахлеб курить.
Опять показалось, опять обманулась.
Пере-ремешались города.
Нас укрывают друг от друга, нас укрывают друг от друга.
Припев:
А где-то люди ходят кругами, такие одинаково разные,
А здесь я такой неприкаянный, через дорогу только на красный.
И небо течёт облаками и носит тебя мегаполис,
А я становлюсь иной и что я могу ещё? Объясни, объясни, объясни…
Я покидаю столицу раненой птицей,
Выжженным небом, черной травой.
Я случилась здесь летом, шелк тополиный,
Сладость Неглинной, степи Тверской.
Без тебя уже трудно ежеминутно,
Беспрекословно плечи клоню.
И не знаю, кто первый невозвращенец,
Сдавший единым махом люблю.
И быстрей в самолеты!
Высоты не бояться!
Ритуальные трапы...
Стюардесса, газеты!
Фюзеляжи из ваты,
Небеса голубые, И меня уже нету,
И меня уже нету.
Я покидаю столицу, капитулиром
Раненым фрицем немею в тоске.
Я случилась здесь поздно, южные звезды,
Северу душно, лечу налегке.
Без тебя невозможно, невероятно
Сложно быть внятной, пальцы в смоле.
И не знаю, кто первый невозвращенец
Был обесценен на вертеле.
И быстрей в самолеты!...
Сохрани мою тень.
Не могу объяснить,
Извини, это нужно теперь.
Сохрани мою тень,
Сохрани...
За моею спиной
Умолкает в кустах беготня,
Мне пора уходить.
Что останется после меня?
Сохрани мою тень.
Эту надпись не нужно стирать
Всё равно я сюда
Никогда не приду
Умирать
Всё равно ты меня
Никогда не попросишь "Вернись",
Если кто-то прижмётся к тебе,
Дорогая стена, улыбнись.
Сохрани мою тень,
Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша,
Мне так нужно побыть
Одному.
За моею спиной
Умолкает в кустах беготня,
Мне пора уходить.
Что останется после меня?
До свиданья, стена,
Я ушёл - пусть приснятся кусты
Средь уснувших больниц,
Освещённых луной.
Как и ты
Постараюсь навек
Сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня,
Нужно что-то иметь позади.
Солнце...
Солнце
Выключают облака.
Ветер дунул -
Нет препятствий.
И текут издалека
Вены по запястьям.
Я люблю тебя всей душой,
Я хочу любить тебя руками.
Я люблю тебя всей душой,
Я хочу любить тебя руками...
Долгие застынут лица,
Мы изменимся не скоро.
Отражает мокрый город
Самолетов вереницы.
Я люблю тебя во все глаза,
Я хочу любить тебя руками.
Я люблю тебя во все глаза,
Я хочу любить тебя руками...
Улетаешь,
Улетаешь...
Над каштановым побегом,
В переплетах Мураками.
Я люблю тебя огромным небом,
Я хочу любить тебя руками...
Улетаешь,
Улетаешь...
Над каштановым побегом,
В переплетах Мураками.
Я люблю тебя огромным небом,
Я хочу любить тебя руками...
Ты – выше только бог
Чище только свет глаз моих детей
Я встретила тебя
Рано для небес, поздно для людей
Последняя любовь на земле
Крапленый туз червей на столе
И я всегда готова к бою
Лишь бы только быть с тобой
В этом сумасшедшем казино
Ты круче всех парней
Прикуп не берешь, даже если фарт
Я знаю вкус огня
Порох норма дня – до крови азарт
Последняя любовь на земле
Крапленый туз червей на столе
И я всегда готова к бою
Лишь бы только быть с тобой
В этом сумасшедшем казино
Последняя любовь
Последняя любовь
Последняя любовь
Последняя любовь
Последняя любовь на земле
Крапленый туз червей на столе
И я всегда готова к бою
Лишь бы только быть с тобой
В этом сумасшедшем казино
Меня кормит тоска,
А тебя - благодать.
Мне бы было где взять,
а тебе - что отдать.
Чувств березовый сок,
голос мой невысок.
Напоишь допьяна,
занавешен стеной.
Не настолько глупа,
чтоб шептать:
"Будь со мной".
Разлюбить не смогу,
но в бреду
имя твое
шептать не буду.
Дней маета,
ночей пустота.
Ненужность рта.
Ну что так устал?
Черных стекол
броня твоя
от меня.
Половодья каприз -
тебе вверх, а мне вниз.
Осиновый кол,
молодец, что пришел.
Не смотри на часы -
подскажет окно,
когда уходить -
будет темно.
О чем я могу
говорить?
Будет жизнь пролетать,
за собою маня.
Буду вечно искать
наконечник копья.
А ты уйдешь,
кого-то дразня,
и лишь иногда
вспоминая меня.
Меня кормит тоска,
А тебя - благодать.
Мне бы было где взять,
а тебе - что отдать.
Напоишь допьяна,
занавешен стеной.
Как хотелось шептать
"Останься со мной".
Как хотелось шептать
"Останься со мной".
По волнам твоих слёз
я уеду домой.
Путь окончится мой
в километре нуля.
Отпусти меня, видишь
какая луна.
Мы с тобой навсегда
останемся здесь.
И отсюда уйдем.
Двадцать лет под стеклом.
Под крылами ночи.
В ожидании - смысл,
а во встречах - "прощай".
Отпусти меня, видишь,
мое ремесло?
Когда будет темно
посиди, помолчи.
Мы отсюда ушли.
Малахитовых глаз
не беда, а мольба.
Я иду по степи.
Только где же простор?
Отпусти меня, видишь,
какая стрела
высоко-высоко?
Закрой свою дверь.
Мы отсюда ушли.
Вьется пыль. А тоска
притаилась в седле.
Уезжаю затем,
чтоб сказать себе: "Всё!".
Отпусти меня, видишь,
я уже на коне.
А печальная птица
сломала крыло,
возвращаясь домой.
Любимая, не смей дрожать, не смей дарить им радость.
Все кончено: окружены, не вздумай при них плакать.
Как я люблю твои глаза!
Я никогда не говорил «Люблю тебя» — смущался.
Мы жизни плавили края, нас смерть учила танцам.
Ты пахнешь запахом моим.
Припев:
Если я умру быстрей тебя — ты догоняй,
Выстрел ртом лови, не прячь лицо — кричи, кричи, кричи.
Мы в себе уносим пули, в себе уносим раны
Всех тех, кого убили, кто никогда не знал любви…
Любимый мой, где ты там я, плевать что нас убили.
Я целовала грудь твою, ты был седой от пыли.
Как страшно умирать второй, страшно умирать второй…
Припев:
Но, если я умру быстрей тебя — ты догоняй,
Выстрел ртом лови, не прячь лицо — кричи, кричи, кричи.
Мы в себе уносим пули, в себе уносим раны
Всех тех, кого убили, кто никогда не знал любви…
Никогда не знал любви…
Страшно мне, страшно…
Страшно мне, страшно…
Страшно мне, страшно…
Я видел таких свободных и чистых.
Я видел таких закубованных в рай.
Я видел таких озадаченно-гибких.
Я помню и тех, кто все рвётся за край.
Я знаю таких, что гуляют по крышам.
Встречалиcь и те, кто сидит по домам.
Я в курсе, что снова меня здесь не слышат.
Да я не из тех, кто верит ушам.
Ты - кошка,
которая гуляет сама по себе.
Задержка в пути на срок больше полвека
Кто мог - отдохнул, кто хотел - опоздал.
Я видел тупиц и отступниц от веры.
Я знаю и тех, кому все пополам.
Я много смотрел, но мало что видел.
Я часто тонул в слишком ярких лучах.
Ты много успел, но все же послушай,
тут дело не в крыльях, тут дело в корнях.
Ты - кошка...
Инверсия чувств, как и смена постелей
привычны для жителей этих широт.
В цене постоянство, но в большей - потери
и сплетен фонтан извергающий рот.
Я знаю как жить неразменной монетой.
Я видел инстинктов постылую власть.
Я тоже из тех очумевших поэтов,
кто смог так легко в заблуждение впасть.
Ты - кошка...
Мы вошли в чужую воду
Без оглядки в зону риска
Здесь не водятся дельфины
Жизнь номинальна и по списку
Ты, ты касаешься руками дна
До которого 100 метров
Пульс измеряется веками
День проверяется по свету
Что гаснет медленно и плавно
Над нашим домом в океане
Я прижимаюсь к тебе крепко
Как к шее может только камень
Я прижимаюсь к тебе крепко
Как к шее может только камень
Мы вошли в чужую воду
Нам обратно не вернуться
Здесь акулы и пираньи
Бесполезно разминуться
Но мы вовсе не по вкусу
Нам полет в лазурной бездне
Кто раним, тот неприкаян
Но, но грустным лучше вместе
День гаснет медленно и плавно
Над нашим домом в океане
Я прижимаюсь к тебе крепко
Как к шее может только камень
Я прижимаюсь к тебе крепко
Как к шее может только камень
Я прижимаюсь к тебе крепко
Как к шее может только камень
Бренчу монетами, смеюсь,
Хожу на крыши и в кино,
И никуда не тороплюсь.
Сажусь в такси и в самолеты,
Курс на мертвую петлю.
Боюсь.
И узнаю тебя во всем,
И узнаю во всех тебя.
Твои любимые цветы.
Бегу, бегу, бегу, бегу,
Бегу до рвоты.
Ты не забудь
Поздравить с днем рожденья меня.
Ты не забудь
Пожелать мне счастья.
Ты не забудь
Поздравить с днем рожденья меня.
Ты не забудь.
Я буду слишком рада.
Я - вечный Питер, ты - Москва,
Нью-Йорк, Париж и Магадан.
И мы уже не мы. Вперед -
Нас ждут другие города.
Я заплатила по счетам,
Глотала землю, чтоб молчать,
Я выжигала слово "помню",
Я тушила сердце снегом.
В грудь с разбегу.
Ты не забудь
Поздравить с днем рожденья меня.
Ты не забудь
Пожелать мне счастья.
Ты не забудь
Поздравить с днем рожденья меня.
Ты не забудь.
Я буду слишком рада.
Процент сумасшедших в нашей квартире
увеличится, если ты не придешь.
И весна - не весна, если ты позабыла
свой город дождей, этот садик и дом.
В коммунальной квартире -
Содом и Гоморра:
кошки рожают, дети орут,
и посудой гремят соседские монстры,
курят, курят и счастье куют.
Весна, весна идет.
Весне - дорогу!
Но я понимаю, что все тебе это
давно надоело, и больше, чем жить.
Что нет пустоты, есть отсутствие веры,
что нет нелюбви, есть присутствие лжи.
А март своим безразборчивым бредом
уложит в свой грунт тела молодых,
да так, чтоб не смог реаниматор
в искусстве своем сам себя превзойти.
Весна, весна идет...
И что из того, что расторгнуты связи?
И что из того, что молчат провода ?
И что из того, что все песни похожи
одна на другую, а та - на тебя?
В моей преисподней как будто бы людно,
но поздно сшивать уже рану край в край.
И я разделяю все случаи жизни
на что было до и после тебя...
Весна, весна идет...
Целовать тебя в шею,
Оставаться следами
Безупречного цвета
Переспелой рябины.
Что теперь между нами?
Я не сдам, я не сгину,
Мой моторчик рывками,
Мой моторчик рывками
Звенит.
А хозяин влюбленный,
Встречи стали опасны,
Эти игры для взрослых,
Первобытные танцы.
Что теперь между нами?
Я не сдам, я не сгину,
Не прошу тебя сдаться,
Помогу тебя сдаться.
Погибнешь.
Тишина атакует,
Мы в секунде от неба.
Поздно бабочкой в стекла.
Я же вижу, ты хочешь.
Что теперь между нами?
Никогда не забудешь
Горький мед и цунами,
Горький мед и цунами.
Побойся гневить Бога
Любви не бывает много
И песни приходят реже
Чем нищий меняет одежду
И сердце, что в нас стучало
Устало и замолчало
Я в небо не поднимаю глаз
И больше уже не будет
Того, что мы не забудем
И в сумерках наши лица
И проще вот так проститься
И будут новые тайны
И в красных платья свидания
И чьи-то шаги под домом
И мы, будто не знакомы
И чьи-то шаги в подъезде
И я уже неуместна
Какие еще, к черту, смыслы?
Когда на тебе я зависла
Какая еще в жизни радость?
Когда только ты мне отрада
Какие еще, к черту, танцы?
Ну, как можно было расстаться?
Побойся гневить Бога
Любви не бывает много
Переживем
Переживем
Переживем
О-о
Переживем
Переживем
Переживем
О-о
О-о
Когда придет зима,
когда наступит февраль,
и черный фонарь
станет желтым, как янтарь,
я прикажу себе молчать
и не ходить в тот дом.
Кому-то станет интересно
в чем беда.
Я раньше не бывал
так часто дома никогда,
и я мечтал о телефоне,
а он теперь для меня ерунда.
Но это просто рубеж,
и я к нему готов.
Я отрекаюсь от своих
прошлых снов.
Я забываю обо всем.
Я гашу свет.
Нет мира кроме тех,
к кому я привык,
и с кем не надо
нагружать язык,
а просто жить рядом
и чувствовать, что жив.
Когда ветра морские
будут крепко дуть,
я постараюсь сразу лечь
и уснуть, я это так давно
и навсегда решил.
К каждому звуку
я буду готов,
но в том доме не предпримут
ни малейших шагов,
обвиняя во всем
сдутость шин.
Но это просто рубеж...
Когда пройдет много лет
и я вернусь в тот дом,
где холодно всегда
без огня и с огнем,
меня встретит хозяйка и
посмотрит на часы.
И тогда я пойму,
что мой дом сгорел.
Я оставил все,
а сам уцелел.
Но зачем я опять
вернулся к тебе?
В газетах писали, что ты уезжаешь,
Что рейс не отменят, что рейс не отложат
Какие-то люди тебя окружают,
А ближе, чем были, уже невозможно…
В красивых журналах считают пунктиры,
А я до квартиры вечернее сальто
И кривятся губы, и кофе противен,
И новое утро. и новое нет тебя…
Я по асфальту шагаю
С тем, кого сберечь не смогу
До остановки трамвая,
Звенящего на бегу
В газетах писали, что ты идиотка,
Во всем виновата проклятая водка
Ругаешься матом и песен не пишешь
Тебя окружают не люди, а мыши
В красивых журналах считают пунктиры,
такое не выдумать даже нарочно
А я каждый вечер ползу до квартиры,
И ближе, чем были, уже невозможно…
Тревожный прошлого полет опять во мне,
а с ним и ты зовешь узнать,
что значит взлет и не боишься высоты.
Знаток бензиновых супов то быстро мчит, то не спеша.
Привычно рвется из оков, ища тепла твоя душа и падает в небо... но
Я помню все. Держу в руках.
что не смогу теперь забыть.
А мы с тобой наверняка могли б друг друга полюбить.
Я узнаю в твоих шагах свои вчерашние следы.
Но закрываю я глаза. Я не хочу беды.
И отраженье моих лун в твоих глазах.
Они полны глубокой, трепетной тоской,
быть может с привкусом вины.
Увлечены твои глаза бывали кем-то,
но теперь спокойствия броня крепка.
но не всегда ты веришь ей. когда падаешь в небо.
Я помню все...
Но украшает суета наш хрупкий праздничный полет.
И тем, кто рядом не понять, что всем приходам свой черед,
И по дорогам будем мы шагать, но в разных городах,
И будет жить звездой во мне то,
что можешь ты отдать тому, с кем падаешь в небо.
Я помню все...
Я буду ждать тебя
В самолетах, поездах,
В плену у горных рек,
В плену у гордых птиц
На разных языках,
Чужие профиль-фас,
Везде тебя найду,
А время года, знаешь ли, не важно!
Я буду звать тебя,
Без шума, без имен,
Без прошлого «люблю»,
Мне так уютно в нём,
В плену ночных озер,
На разных языках,
Везде тебя найду,
А первым быть мне, знаешь ли, не важно!
Бегущая по волнам ты закрываешь глаза,
Я поцелую тебя, как тогда в кино,
И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,
Моя актриса!
Бегущая по волнам ты закрываешь глаза,
Я поцелую тебя, как тогда в кино,
И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,
Моя актриса!
Я буду петь тебе
Необходимо в слух,
В мансардах голубей
Нечаянно всю ночь,
В финальных виражах,
В Женеве и в Москве,
Я буду петь тебе,
Я буду петь тебе!
Я буду жить, как ты,
Так честно и еще
Не звать чужих в постель,
Пусть холодно и лёд
Я думаю, что тот
Из нас, кто не умрёт,
Подышит за двоих,
А первым быть мне, знаешь ли, не важно!
Бегущая по волнам ты закрываешь глаза,
Я поцелую тебя, как тогда в кино,
И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,
Моя актриса!
Бегущая по волнам ты закрываешь глаза,
Я поцелую тебя, как тогда в кино,
И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,
Моя актриса!
Я буду ждать тебя…
Я поцелую тебя, как тогда в кино,
И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,
Моя актриса!
Я буду ждать тебя…
Южный полюс в снегах.
Южный полюс закрыт.
На торосах растут
Ледяные цветы.
Опоздавших не ждут,
Им без нас хорошо.
Кто из нас станет первым
Кто сможет сказать
"Извини. я остыл"?
Южный бег как мишень
В океане без дна.
Южный ветер плюет
Солью на паруса.
Южный знает кто враг.
Южный не предает.
Южный намертво впаян в твои
Поднебесного цвета глаза.
Держи меня за руку долго пожалуйста
Крепко держи меня я не пожалуюсь.
Сердце в плену не способно на шалости
Если не хочешь потери - молчи.
Я путь свой сама устелила пожарами
Ядом отчаяньем страхами ранами
Кровью без крови ожогами шалыми.
Не отпускай мою руку держи!
Южный полюс молчит.
Мерно катит слюна
По гортани туда
Где рождается звук.
Никаких новостей.
Нас берут на испуг.
Нас измором берут
Никаких новостей
Бьет под дых тишина.
Южный полюс закрыт
От зимы до зимы.
Безрассудочен пыл
Пилигримов-юнцов.
Не дождутся весны
И рискнут на авось
И вернутся домой
Поседев до корней
в платьях для мертвецов.
Держи меня за руку долго пожалуйста
Крепко держи меня я не пожалуюсь.
Сердце в плену не способно на шалости
Если не хочешь потери - молчи.
Я путь свой сама устелила пожарами
Ядом отчаяньем страхами ранами
Кровью без крови ожогами шалыми.
Не отпускай мою руку держи!
Южный полюс уснул
Снами холостяка.
Я все ночи к тебе
Прижимаюсь щекой.
Южный нас не пустил.
Не целован никем.
Южный шанс упустил
И ему никогда
Не обняться с тобой.
Держи меня за руку долго пожалуйста
Крепко держи меня я не пожалуюсь.
Сердце в плену не способно на шалости
Если не хочешь потери - молчи.
Я путь свой сама устелила пожарами
Ядом отчаяньем страхами ранами
Кровью без крови ожогами шалыми.
Не отпускай мою руку держи!
Держи меня за руку..
Мою руку держи...
Держи меня за руку
Держи меня за руку..
Мою руку держи..
Большой, широкий город магистрали и дома
Гусары в окнах, бесполезная тюрьма
Зелёным яблоком железо запоёт,
Ты станешь слаще.
А я пропала без вести в японских лагерях
Пропала голубем, синицею в руке
Я застывала в ожидании тебя
Неблагодарно.
С тобой проводит ночи 31-я весна
И без сомнения ревнует ко всему
И без сомнения ревнует ко всему
Бьёт стекла.
А я прощаюсь с городом просоленным. Куда
В любое время не доходят поезда,
И губы часто здесь обветрены мои
Бывали.
Рассвет, в салоне крылья паутина, провода
Я мягким тигром сторожу тебя в окне
И обалдевшая от нежности вода
Несовершенна.
А я к тебе стремлюсь, я нагибаюсь до земли
Я в этом марте в этом марте навсегда
И одуревшие дрейфуют корабли
Неблагодарно.
С тобой проводит ночи 31-я весна
И без сомнения ревнует ко всему
И без сомнения ревнует ко всему
Бьёт стекла.
А я прощаюсь с городом просоленным. Куда
В любое время не доходят поезда,
И губы часто здесь обветрены мои
Бывали.
Избегая слов, ныряя в эту метель
В голову не придет украсить чью-то постель
Авиарежим, с ним так просто жить
Научусь тишину пускать по венам дня
Пламенный тому, кто ненавидит меня
Авиарежим, с ним так просто жить
И эти танцы в точке удара
Всего сто метров до клевого бара
И, если плохо, то сразу — гитара
И песни рвутся наружу, как пули
И меня поздно воспитывать, мама
Я, как и ты, бесконечно упряма
Поверь, мне все это по барабану
Ломать — сломали, да, но не согнули
Все теперь легко, включаю сложные дни
Все реально, в кайф — работа, дети, огни
Новых городов: Ливерпуль, Ростов
Быть героем сетей — да, это просто болезнь
Заурядных людей, останься тем, кто ты есть
То, что в них нашел — сделал фотошоп
И эти танцы в точке удара
Всего сто метров до клевого бара
И, если плохо, то сразу — гитара
И песни рвутся наружу, как пули
И меня поздно воспитывать, мама
Я, как и ты, бесконечно упряма
Поверь, мне все это по барабану
Ломать — сломали, да, но не согнули
И эти танцы в точке удара
Всего сто метров до клевого бара
И, если плохо, то сразу — гитара
И песни рвутся наружу, как пули
И меня поздно воспитывать, мама
Я, как и ты, бесконечно упряма
Поверь, мне все это по барабану
Ломать — сломали, да, но не согнули
Ломать — сломали, да, но не согнули
Ломать — сломали, да, но не согнули
Ломать — сломали, да, но не согнули
Ломать — сломали, да, но не согнули
Где-то есть корабли
у священной земли
и соленые губы твои
катастрофически тебя не хватает мне
жгу электричество но не попадаю я
воздух толчками и пульс на три счета-та-та
бьет в переносицу: я знаю всё знаю но
катастрофически тебя не хватает мне
катастрофически тебя не хватает
где-то есть корабли
у священной земли
и горячие губы твои
мы срослись плавниками
мы срослись плавниками
камикадзе выползают на отмель
чтобы влёт задохнуться
чтоб не долго по краю
у ми ра ю
катастрофически тебя не хватает мне
жгу электричество но не попадаю я
воздух толчками и пульс на три счета-та-та
бьет в переносицу: я знаю всё знаю но
катастрофически тебя не хватает мне
катастрофически тебя не хватает
Ты дарила мне розы,
Розы пахли полынью.
Знала все мои песни,
Шевелила губами.
Исчезала мгновенно,
Не сидела в засаде,
Никогда не дышала
Тихонько в трубу
Мы скрывались в машинах
Равнодушных таксистов,
По ночным автострадам
Нарезали круги.
Ты любила холодный
Обжигающий виски
И легонько касалась
Горячей руки
А потом было лето.
Мы прощались и знали:
Мы с тобой одной крови,
Мы небесных кровей.
Твои драные джинсы
И монгольские скулы.
Ты была моей тайной,
Зазнобой моей
Неторопливая любовь
Так любят тигры своих жен
И громкий шепот "Боже мой"
И шелк, разрезанный ножом
Горел огонь, шли корабли
На обнаженные тела
Стекала патока любви
И в рамах стыли зеркала
И мы сгорели на земле
Оставив небо для других
Жизнь одинаково права
И нет хороших, нет плохих
Но только с каждым днем финал
Все ближе — что ты скажешь мне?
Когда мой черный силуэт
В твоем появится окне
Прижмись ко мне в последний раз
Твой запах до смерти родной
Мы уничтожили следы
Но он останется со мной
В груди гуляют сквозняки
Но только осень ни при чем
И не друзья, и не враги
И не простил, и не прощен
И мы сгорели на земле
Оставив небо для других
Жизнь одинаково права
И нет хороших, нет плохих
Но только с каждым днем финал
Все ближе — что ты скажешь мне?
Когда мой черный силуэт
В твоем появится окне
И мы сгорели на земле
Оставив небо для других
Жизнь одинаково права
И нет хороших, нет плохих
Но только с каждым днем финал
Все ближе — что ты скажешь мне?
Когда мой черный силуэт
В твоем появится окне
Секунду назад было нежно и тихо
Летали, шептали, любили, затихли
И так без конца
Секунду назад было нежно и гладко
Ты спал, я тобой любовалась украдкой
Касалась лица
Я падаю с неба сгоревшей кометой
Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета
Твой смех на повторе в моем диктофоне
И важное что-то ты просто не понял
Зачем мне теперь красота?
Я без тебя сирота
И запах сандала, и запах скандала
Пустое шоссе, пять минут до вокзала
Мы страны делили все поровну вместе
Но в них без тебя мне не интересно
Зачем мне теперь красота?
Я без тебя сирота
Секунду назад было столько впервые
Захлопнули двери в нелепом порыве…
Апрель не помог
Секунду назад оборвали все нити
Я больше не верю в любовь, извините
Жестокий урок
Я падаю с неба сгоревшей кометой
Я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета
Твой смех на повторе в моем диктофоне
И важное что-то ты просто не понял
Зачем мне теперь красота?
Я без тебя сирота
И запах сандала, и запах скандала
Пустое шоссе, пять минут до вокзала
Мы страны делили все поровну вместе
Но в них без тебя мне не интересно
Зачем мне теперь красота?
Я без тебя сирота