Александр Новиков - Бабочка В Запретке

Бабочка летает в запретке –
Как ей от весны не балдеть.
А мне еще две пятилетки
На бабочек в запретке глядеть.
В синем небе, как в сковородке,
Жарится солнца блин.
Мы с ней по первой ходке
Жить в эту жизнь пришли.

Припев:
Ах, как она летает,
Мысли заплетает,
И на сердце тает лед.
А мне под вечер в клетку,
Но только шаг в запретку,
И меня, как бабочку – в лет!

Письма, что слетались когда-то,
Бродят вдоль по краю земли.
Крылья их изломаны-смяты,
Или на свече обожгли.
А строчки, что по клеткам петляли
И так не хотели в огонь,
Спеты мне с небес журавлями
Под ветровую гармонь.

Припев:
Ах, как они кричали,
Меня не привечали,
Их простыл-растаял след.
И в запретке только
Бабочкина полька,
А жизнь моя была – и нет.

Завтра прилетят на подмогу
Птицы, грозы, тучи и пух.
Две пятилетки – не много,
Если сосчитаешь до двух.
Обвыкнется и приживется –
Я здесь не навсегда.
И с неба однажды сорвется
Прямо в запретку звезда.

Припев:
Ах, где она летает,
Бродит-обитает,
Где на землю упадет?
Прямо с неба в клетку,
Но только б не в запретку –
Ведь ее, как бабочку – в лет! В лет!

Александр Новиков - Галерка, Ша!

Ах, было время, эта жизнь была – первач,
Мануфактуры запускали под кумач,
А скрипачей уже шугали трубачи.
И Клыч имел тогда наган и хромачи.

А на довесок была слабость у Клыча:
Ходить в кабак и двигать речи сгоряча.
Он полобоймы для вниманья изводил
И агитацию народа проводил.

Припев:
— Галерка, ша! Я публике скажу,
Кто в этой жизни красный, а кто белый!
Кого господь для дальшей жизни сделал,
А кто отжил. Я кончу – покажу.

Внимала влет на дуло глядя сотня глаз,
Что в этой жизни – «элемент», а что есть – «класс».
Что в этой жизни – «галифе», а что есть – «фрак».
Что есть – «ладонь», что – «пятерня», а что – «кулак».

— Прошу меня за комиссара не принять,
Что мог коммуну на анархию сменять.
Я вас не стану «карло-марксой» заражать,
Что новый мир вам собирается рожать!

Припев:
— Галерка, ша! Я публике скажу,
Что есть для вас – «труба», а что есть – «скрипка».
А кто в струментах грамотный не шибко,
Иди сюда, по нотам разложу!

На этом месте он всегда давил крючок.
Но вдруг с мадам одной Клычок поймал торчок.
Сказал он: «Граждане, лежать бы вам в гробу,
Но ради дамы отменяю я пальбу».

Она сомлела и растаяла, легка.
А по утрянке в коридоре Губчека
Открылась дверь, Клыча пихнули на порог,
И дама спела: «Проходите, демагог».

Припев:
— Галерка, ша! Я публике скажу,
Где бабий флирт, а где патруль-облава.
И бог не дай, мне подмигнет шалава,
Будь фраер я, на месте уложу!

Александр Новиков - Ах, Одесса!

У самого экватора, в портовом кабаке
Слоняется мотив дореволюционный.
И два десятка слов на русском языке
По нотам совершают в Россию моционы.

В разноязычном кашельном дыму
Скрипач – седеющий повеса.
Он верен городу родному своему,
А потому, а потому
Он через раз играет, через раз играет, через раз играет: «Ах, Одесса!»

К любой портовой девочке, любому моряку,
Когда нахлынет грусть или изменит память,
Цепляется мотив к любому языку,
И после слова «ах!..» свой город можно вставить.

Но вот фрегат взял ветер на корму
И в море – с новым интересом.
Он верен городу родному своему,
А потому, а потому
Играет парусом и флагом, парусом и флагом, парусом и флагом: «Ах, Одесса!»

За талеры, за доллары, за фунты – не рубли! –
На тысячи манер играть горазды струны.
И лишь в один манер про краешек земли,
Куда закрыли путь, лет прожитых буруны.

Хранит смычок их целую суму –
Блатных куплетов старого замеса.
Он верен городу родному своему,
А потому, а потому
Играет вечное, как море, вечное, как море, вечное, как море: «Ах, Одесса!»

Хранит смычок их целую суму –
Блатных куплетов старого замеса.
Он верен городу родному своему,
А почему, а потому
Играет вечное, как море, вечное, как море, вечное, как море: «Ах, Одесса!»
Вечное, как море, вечное, как море, вечное, как море: «Ах, Одесса!»

Александр Новиков - Кино, Кино

Слабый пол – весь как зараженный микробом –
Прямо в космы повцепляется вот-вот.
Кинопробы, кинопробы, кинопробы:
Всех попробуют, но кое-кто пройдет.

Интер-Верочка уже есть.
И смотри, какой с нее был сбор!
Людям что, им по глазам – хлесть! –
На постелях верховой спорт.

Победила та, что полом всех слабее.
Но опять же, по параметрам сильней.
Не синеет, не бледнеет, не краснеет –
В общем, все надежды связанные с ней.

И сказал режиссер так:
«Обещаю битву масс у касс.
Мы поставим половой акт.
И, может, даже не один раз».

Сценарист корпит, на пуп пускает слюни,
Вяжет флирты, вояжи и куражи.
Акт давай! Тогда никто не переплюнет.
Акт давай! Да чтобы от души!

И поменьше разных там дряг –
Это так народ поймет, промеж строк.
Где сомненье – там давай акт.
А где собранье – там давай рок.

Дело сделано. Читаешь – нету мочи.
Можно ночью прямо даже без жены.
И снимать такое надо только в Сочи,
Чтобы были уже все поражены.

Дубль – раз, режиссер – ас:
«Совокупленных прошу млеть.
А, ну-ка, Маня, расчехлись и – фас! –
Получается, гляди-кася, комедь».

Бабки с дедками глазеют: «Неприлично!
Совращает девка внаглую юнца.
И с лица-то вроде все фотогеничны,
А только что-то их снимают не с лица».

Есть у девки, что смотреть, факт.
И у парня, что смотреть, есть.
Но: «Третье действие… Шестой акт…»,
Мать честная, нешто впрямь – шесть?!

Давка, драка, ор с симптомами психоза –
На премьеру прорывается толпа.
Вот что значит точно выбранная поза.
Вот что значат эти слюни до пупа.

Первый приз. Режиссер – маг.
Возвести его тотчас в сан!
Ведь он с искусством совершил акт.
А вот дите уже родил сам.

Александр Новиков - Маэстро

Я дома у Маэстро
Пью чай и дую сгоряча.
И рухну ниц на кресло,
Когда смычок сорвется от плеча.
И скрипка, за три века
Не раскричавшая души,
Луне поднимет веко
И тишину растормошит.

Я дома у Маэстро
Из трубки пробую табак.
Молчит, не скрипнет кресло,
И кольца дыма вязнут на губах.
Смычок все чаще, чаще,
То плача, то смеясь, то злясь…
Маэстро – настоящий.
И настоящий князь.

Я дома у Маэстро
Гоняю водку над столом.
Я с ним, как в ходе крестном,
За скрипкой этой лезу напролом.
Склоняюсь над гитарой,
Смычком его крещен.
Маэстро ведь не старый,
Мы поживем еще!

Я в утром по столице
Уйду, сжимая воротник,
Чтоб в тишину ввалиться,
Как в бухту после шторма бриг.
Простимся на улыбках,
Он в гости снова позовет.
И горько мне, что скрипка
Его переживет.

Александр Новиков - Не Пиши Мне В Порт-Артур

Не пиши мне в Порт-Артур –
Нету адреса.
Пуля – дура. Но из дур –
Мне досталася.
Прямо в сердце с высоты
Бойной силою
Наотмашь. А в сердце – ты,
Моя милая.

Припев:
Бескозырочки как блюдца
На заоблачном пруду.
Ленты черные так вьются
Ай, на малом, на ходу.
Ай, на малом, самом малом,
По воде крапленой алым.
Да – под серую плиту.

Не пиши мне в Порт-Артур
С каждым случаем –
Не дойдет мне в темноту
Светлым лучиком.
А ударит залпом в тыл
И сердце по клочкам
Разметет. А в сердце ты,
Моя ласточка.

Припев:
Бескозырочки как блюдца
На заоблачном пруду.
Ленты черные так вьются
Ай, на малом, на ходу.
Ай, на малом, самом малом,
По воде крапленой алым.
Да – под серую плиту.

Не пиши мне в Порт-Артур –
Нету адреса.
Пуля – дура. Но из дур –
Мне досталася.
Сердце цапнет, да и – кранты,
И не встать с ничка
По весне. А в сердце – ты,
Птичка, птичечка.

Припев:
Бескозырочки как блюдца
На заоблачном пруду.
Черны ленточки так вьются
Ай, на малом, на ходу.
Ай, на малом, самом малом,
По воде крапленой алым.
Да – под серую плиту.

Не пиши мне в Порт-Артур –
Нету адреса.

Александр Новиков - Дом Под Снос

Как просто, тихо, без речей,
Решился будничный вопрос:
Мой дом, теперь уже ничей,
Приговорен – идет под снос.
Еще денек – и крыша с плеч,
Сползется гусеничный лязг.
На пустыре, где стенам слечь,
Устроят бревна перепляс.
Устроят бревна перепляс.

Припев:
Где белый голубь на шесте,
Где в мае яблоня в фате,
Где звоном битого стекла –
Гляди – стрижи из-за угла,
Где по натянутой струне
Танцуют тени на стене,
И чертит, чертит детская рука
Границы мира с чердака.

Не дом – корабль кверху дном.
Один – и ты уже не флот.
Большим растерзанным окном
Кричал его беззубый рот:
«Здесь больше некому стеречь
В горошек ситцевую ночь!..
И на траву, как было, лечь,
И полететь куда-то прочь».
И полететь куда-то прочь».

Припев:
Где белый голубь на шесте,
Где в мае яблоня в фате,
Где звоном битого стекла –
Гляди – стрижи из-за угла,
Где по натянутой струне
Танцуют тени на стене,
И манит, манит пальцем на крыльцо
Кавказской пленницы лицо.

Что здесь задумано потом –
Благословенным трижды будь!
Конечно, дом, конечно, дом
Построят здесь когда-нибудь.
Каркас, затянутый в бетон,
Глаза окон – во все концы.
«А где же тот?.. А где же он?..» —
Весной замечутся скворцы.
Весной замечутся скворцы.

Припев:
Где белый голубь на шесте.
Где в мае яблоня в фате.
Где звоном битого стекла –
Гляди – стрижи из-за угла.
Где по натянутой струне
Танцуют тени на стене.
И тихо, тихо лестница-клюка
Живет под мышкой чердака.
Живет под мышкой чердака.
Живет под мышкой чердака.
Живет под мышкой чердака.

Александр Новиков - Бурлак

Куда ни бреду я – всё против шерсти,
Движения супротив.
И в каждом звуке, и в каждом жесте –
Кому-нибудь на пути.
И купол небес, запрокинув донце,
Мне спину дождями бьет
За то, что под ним волоку я солнце
С заката на восход.

Припев:
Я – бурлак.
Я на лямке у баржи расхристанной –
Как на поводу.
Я – бурлак.
Где под кнут, где под крик, где под выстрелы –
Так и бреду.
Лямка моя, ты мне невеста,
И епитимья, и флаг!
Горько мне в ней, одиноко и тесно.
Но я – бурлак..

И шепчет мне лямка: «Держи меня, милый,
Не гневайся и прости
За то, что твои отнимаю силы
И плечи тру до кости».
И там, где земле расступиться впору,
Мне ноги камнями рвет
За то, что свой крест волоку я в гору,
А не наоборот.

Припев:
Я – бурлак.
Я на лямке у баржи расхристанной –
Как на поводу.
Я – бурлак.
Где под кнут, где под крик, где под выстрелы –
Так и бреду.
Лямка моя, ты мне невеста,
И епитимья, и флаг!
Горько мне в ней, одиноко и тесно.
Но я – бурлак. Я бурлак. Я бурлак.

Александр Новиков - Одиночество

Все равно этот час настанет,
Мы простимся с тобой и, вот,
Даже парой одной не стали,
Просто даже — наоборот.
Попрощаемся и уедем —
Мало ль разных на свете стран,
Будем жить с тобой как соседи,
Но уже через океан.

Припев:
Летит по небу белым-белым журавлем
Живое одиночество
И кличет: родину за все благодари
И небо возвеличь,
Что все мы встали на крыло и улетим,
А улетать не хочется,
И потому так грустен этот клич.

В журавлином большом полете,
В белых крыльях укором — весть:
То, чего на земле не найдете,
В синем небе не значит — есть.
Что искали в заморской дали,
Что уверили в облаках.
Так и знайте: вчера держали
Так привычно в своих руках.

Припев:
Летит по небу белым-белым журавлем
Живое одиночество
И кличет: родину за все благодари
И небо возвеличь,
Что все мы встали на крыло и улетим,
А улетать не хочется,
И потому так грустен этот клич.

Что все мы встали на крыло и улетим,
А улетать не хочется,
И потому так грустен этот клич.
И потому так грустен этот клич.
И потому так грустен этот клич.

Александр Новиков - Локон

Она несла себя легко,
Как белый парус по толпе.
Толпа сворачивала головы ей вслед.
Но ни о чем и ни о ком
в губах ее висел напев,
И разминуться было б нам – так нет.

Припев:
Локон ее волос ласковой белой змеей
Мне угодил на плечо.
Локон ее волос только задел,
Но до сих пор горячо.

Все было так. Все было здесь.
Так романтично и давно.
Все как под музыку из глупых оперет.
И про меня, и про нее –
все оборвалось, как кино.
Нам посмотреть его хоть раз еще… Но нет.

Припев:
Локон ее волос ласковой белой змеей
Мне угодил на плечо.
Локон ее волос только задел,
Но до сих пор горячо.

Глаза промчались мимо глаз,
Хоть – не слепой. И – не слепа.
Нырнули горькие духи в дым сигарет.
И разошлись. И нипочем
не догадается толпа,
Чьей эта женщина была. И – нет.

Припев:
Локон ее волос ласковой белой змеей
Мне угодил на плечо.
Локон ее волос только задел,
Но до сих пор горячо.

Александр Новиков - Примадонна

«Примадонна» рыжей гривой гонит бриз,
Сучит ляжками.
А вприпрыжку с ней неистовый нарцисс
Под блестяшками.
А еще кордебалет, а на лобках –
Бирки с ценами.
И на махах все летят, как на пинках,
По-над сценою.

И фонтаны световые кверху дном
Бьют, как мочатся.
И глазеет городской Великий Гном –
Просто хочется.
Расстелили над озимыми брезент,
Мнут-кобенятся.
Вот вам, матушка Россия, и презент.
С возрожденьицем!

Припев:
А у девочки глазастой
Бьют ресницы, бьют, как ласты.
И плывет она глазами
По соленой по воде,
Где нарядами из тины
Щеголяют арлекины,
И кудахтают фрейлины
В позолоченной узде.

И затянутый в гипюре, стар и гнил,
Весь – в приказчика,
С головой дырявой истовый дебил
Прет из ящика.
Зимней вишни наглотался – не пропал
Босоногонький.
Что ж ты, матушка Россия? Это бал.
Хоть убогонький.

Припев:
А у девочки глазастой
Бьют ресницы, бьют, как ласты.
И плывет она глазами
По соленой по воде,
Где нарядами из тины
Щеголяют арлекины,
И кудахтают фрейлины
В позолоченной узде.

Мне витрины городские – зеркала.
В них не молятся.
И душа моя – ан тоже из стекла –
Пни – расколется.
Но порежется с осколков целый мир,
Сладкий-лакомый.
Что ж ты, матушка Россия, этот пир –
С вурдалаками?

Припев:
А у девочки глазастой
Бьют ресницы, бьют, как ласты.
И плывет она глазами
По соленой по воде,
Где нарядами из тины
Щеголяют арлекины,
И кудахтают фрейлины
В позолоченной узде.

Александр Новиков - Белокурая

Я влюбился в эту девочку не сразу,
Потому, что был игрив не по годам.
А как понял, оторвать не в силах глаза,
Понял, не отдам,
Понял, не отдам.
Никому ее я не отдам.

Но время мечет и тасует злые карты,
И одна из них – «казенный дом» – моя.
Мы сидели с ней вдвоем за школьной партой,
А теперь – скамья.
А теперь – скамья.
Подо мной казенная скамья.

Припев:
Ах, девочка, прости,
Все б в жизни отдал я
За локон твой в горсти,
Белокурая. Белокурая. Белокурая.

И холодным долгим северным сиянием
Мне светило через ночь ее окно,
Чтобы я на дальнем расстояньи
Понял, все равно,
Понял, все равно,
Я вернусь когда-то все равно.

Припев:
Ах, девочка, прости,
Все б в жизни отдал я
За локон твой в горсти,
Белокурая. Белокурая. Белокурая.

Проигрыш

Ах, девочка, прости,
Все б в жизни отдал я
За локон твой в горсти,
Белокурая. Белокурая. Белокурая. Белокурая.

Александр Новиков - Женский Этап

Прочифиренные воровки,
Каких уже не кличут «телками»,
В толпе с растратчицами робкими
Пестрят, как бабочки под стеклами.

Фарца, валютчицы, наводчицы –
Разбитых пар и судеб месиво.
Статья… фамилия… имя… отчество…
А-ну, этап, к вагону! весело!

Студентки есть и есть красавицы.
Есть малолетки – дым романтики:
Жизнь, бля, конфетами бросается,
А долетают только фантики.

Этап. Нет слова горче, желчнее.
Всё – в мат. Всё – без предупреждения.
А-ну, конвойный, падшей женщине
Хоть ты-то сделай снисхождение.

«По трое в ряд! Сцепиться за руки!..»,
Побитым пешкам в дамки – без понту.
Судьба впустую мечет зарики,
Дотла проигранная деспоту.

В блатные горькие гекзаметры
Этапы женские прописаны.
Вагон пошел… А время – замертво,
В 37-й как будто выслано.

Где всё вот так, от цен до ругани.
Плюют, как семечками, шкварками.
Бульваром под руки – подругами,
Этапом за руки – товарками.

Всё по закону, быстро, просто так,
По трое в ряд, к вагону! весело!..
Идет этап из 90-го.
Разбитых пар и судеб месиво.

Всё по закону, быстро, просто так,
По трое в ряд, к вагону! весело!..
Идет этап из 90-го.
Разбитых пар и судеб месиво.

Александр Новиков - Веня-Корешок

Играла музыка в саду,
Купались лебеди в пруду,
Улыбки таяли в духах ночной прохлады,
И авто-мото-ямщики
Щипали таксой кошельки,
Пиратов НЭПа доставляя до парадных.

В тот вечер Веня-корешок
Ростовщикам вернул должок
И с умным видом на рулетке делал ставки –
Он полусонному крупье
В казенном аглицком тряпье
Кричал: «Добавь еще полсотни для затравки!»

Роняли люстры тусклый свет,
Последний банковский билет
Растаял в Вениных руках пустой ледышкой,
Как вдруг вошел какой-то тип,
И Веню дернул нервный тик,
И контингент в момент замаялся отдышкой.

Тот тип был – Лева Михельсон,
Он грел под мышкой «Смит-Вессон»
И мог пулять свинцом слонового колибра,
Он по природе был артист,
Но играл ни в рамс, ни в вист,
И не лежал душой вообще к азартным играм.

Он бодро молвил: «Господа!
Прошу вас, слушайте сюда,
Кто будет прятать деньги в туфли и кальсоны –
Я это с детства не люблю,
Всем оставляю по рублю», –
И почесал за ухом дулом «Смит-Вессона».

Предупредительный крупье
Согнулся в миг: «Прошу, месье.
Прошу учесть, что даже рупь мне будет лишку –
Я от души готов помочь,
И очень жаль, что время – ночь,
А то бы снял для вас еще свою сберкнижку».

Тут все почувствовали вдруг,
Что деньги – это злой недуг,
И только Веня рухнул шумно, как с лабаза,
А заодно смахнул под стол
Десятка два купюр по сто
И напихал за обе щеки до отказа.

За пять минут – каков нахал! –
Всем Лева ручкой помахал
И дверь открыл одним рывком филейной части.
Как сон растаял нервный стресс,
И нездоровый интерес
Все стали шумно проявлять к набитой пасти.

У Вени свет в глазах поблек.
— Разинь пошире кошелек! —
Три пары рук сошлись, и вправду стало шире.
Сорвался крик на тонкий микс,
Как ветром сдуло пару фикс,
И «портмонет» до самых гланд опустошили.

Поднялся крик, пошел дележ,
Сверкнул над Веней чей-то нож,
И он почувствовал: не время делать ставки –
Какое дело до грошей,
Когда улыбка – до ушей.
И Веня понял: хорошо, не спрятал в плавки!

Александр Новиков - 105-я статья

Кончилась вчера седьмая ходка —
Буду ждать восьмую, как всегда.
А что-то мне совсем не пьется водка,
И табак — какая-то бурда.
Да и на сердце тоже не спокойно —
Может, мне в натуре завязать?
Может, гражданином стать достойным,
Уголовный кодекс лобызать.

Припев:
Облобызаю я 105-ю статью
За то, что я не шел по ней ни дня,
А воровскую вечную мою,
Оставьте в кодексе на память для меня.
Оставьте в кодексе на память для меня.

Жизнь моя — она не речка-Волга —
То кандальный звон, то звон монет.
А фраерское счастие — недолго.
А воровского счастья вовсе нет.
И хоть не все срока мои с нолями,
И в реке бурлит еще вода,
Улетают годы журавлями,
Чтобы не вернуться никогда.

Припев:
Облобызаю я 105-ю статью
За то, что я не шел по ней ни дня,
А воровскую вечную мою,
Оставьте в кодексе на память для меня.
Оставьте в кодексе на память для меня.

Проигрыш

Облобызаю я 105-ю статью
За то, что я не шел по ней ни дня,
А воровскую вечную мою,
Оставьте в кодексе на память для меня.
Оставьте в кодексе на память для меня.

А воровскую вечную мою,
Оставьте в кодексе на память для меня.
Оставьте в кодексе на память для меня.

Александр Новиков - Золотая Це-Це

Было тяжело и душно,
А наутро выпал снег.
И была ее подушка
Все еще во сне.
Где замки, полы и стенки
Вышвырнуты вон,
Где она была туземкой
Голой среди волн.

И глядела то и дело
В ласковую синь.
А его корабль белый
Был простым такси.
Замер, не захлопнув дверцу,
На чужом крыльце.
И ее во сне кусала в сердце
Золотая Це-Це. Золотая Це-Це. Це-Це. Це-Це.

И ресницы были – крылья
Полуночных сов.
И душа дышала пылью
Белых парусов.
А у той, другой, подушка
Со свинцом в лице.
И у ней считалась просто мушкой
Золотая Це-Це. Золотая Це-Це. Це-Це. Це-Це.

Через ночь вела крутая
Лестница-змея.
Тот, в ночи блудил, плутая –
Был, конечно, я.
И по мне во сне жужжала
Как о подлеце,
И туземке в сердце била жалом
Золотая Це-Це. Золотая Це-Це. Це-Це. Це-Це.

Александр Новиков - О Козле И Экстрасенсах

Жил у бабушки козлик неброский,
Был облезлый, хромал и болел.
Не взгляни на него Кашпировский –
Безусловно, давно б околел.

Но взглянул на него он из теле –
Лишь глаза к переносице свел,
Как почувствовал жжение в теле
И подернулся шерстью козел.

Поглядел дядя Толя суровей,
Меж зрачками сверкнула дуга,
И сейчас же с приливом здоровья
Укрепились козлячьи рога.

Затвердели козлячьи копыта,
Залоснились от жира бока,
И проблеял козлище сердито:
«А подать мне сюда Чумака!»

И сейчас же, как будто с привязи
Посрывались, не чуя удил,
Полетели флюиды на мази,
И поток их козла зарядил.

И без крика, скандала и шума
Улыбнулся светло козелок,
И сказал: «Не мешало бы Джуну.
Собирает пускай узелок».

Эх, чего же тогда не взбесил их
Беспардонный козлиный нахрап?
Залечили его с полной силой
Безо всяких примочек и трав.

И расставшись с телесною мукой
С их гуманной и легкой руки,
Прогнусавил он следом: «А ну-ка,
Подавай человечьи мозги!»

Святый долг – Гиппократова клятва.
По святой простоте, не со зла,
Под мозги человечьи ребята
Зарядили мякину козла.

И запрыгал козел, заторчался,
Поумневший, проблеял: «Ура!»,
Снес ворота и в люди умчался
Навсегда из родного двора.

С той поры он живет – то, что надо!
Мир почуяв мозгой наконец,
Он теперь человечее стадо
Заряжает мозгами овец.

Обучает их разным коленцам
При посредстве заряженных слов.
Обращаюсь ко всем экстрасенсам:
«Никогда не врачуйте козлов!»

Александр Новиков - Песнь О Честном Менте

От этой чудной танцовщицы,
Что стоит денег целый куш,
Мог без ума всю ночь тащиться
Видавший виды «Мулен Руж».
Видавший все на свете Брайтон,
Не шибко падкий до чудес,
Салютовал бы ей «ол-райтом»
И многодолларовым «йес»!

Но это дело было в Сочи,
Что далеко не зарубеж,
Где в ресторане каждый хочет
К ее ногам и даже меж,
Где в кипарисовых аллеях
Макушки щупают луну,
И сатана с вечерним клеем
Наклеит чью-нибудь жену.

И надо ж было так случиться,
Что очутилась она там
Непревзойденной танцовщицей
И в телесах не по годам.
Был стан и нрав ее раскован –
Сравнить бессилен комплимент –
Такой, что даже участковый
Зашелся страстью, хоть и мент.

Ее он в серебро и злато
Мечтал всю доверху одеть,
Но на ментовскую зарплату
Позволить мог одну лишь медь.
Он не имел для встреч квартиры
С медвежьей шкурой на стене
И ненавидел рэкетиров
За это тихо и вдвойне.

Что в этом случае, известно,
Мужчина должен предпринять.
Но он был мент, к тому же честный,
И на мундир не смел пенять.
Он рисовал в себе картины:
Что вдруг маньяк ее «пасет»,
Что вдруг пристанут к ней кретины,
А он увидит – и спасет!

А вдруг она согласна будет
Сейчас же двинуть под венец?
Она ж – кабацкая! В ОРУДе
Узнают только и – конец!
Прощай, участок и карьера,
Зарплата, пенсия и власть.
Подумать, так на кого хера
Такая свадебка сдалась.

А вдруг она на самом деле
Согласна будет – за любовь?
Ой, донесут в политотделе,
Моментом высосут всю кровь!
Там только ждут. Там только рады.
Там только ищут, кто – кого.
А ножки все-таки что надо.
И остальное – ничего.

И в час, когда цикады пеньем
Чаруют мир, как скрипачи,
Порвался трос его терпенья,
И он настиг ее в ночи.
И он сказал: «Прошу придурком
Меня не счесть. Вот документ.
Хотите стать второю Муркой,
Ловить преступный элемент?»

Она сказала: «Ради бога,
Мой государственный амур!
Я с вас возьму не так уж много –
Со скидкой, в общем-то, на МУР…».
И здесь, на самом интересном,
Я чуть вам, братцы, не соврал:
Ведь он был – мент. К тому же честный.
И он ее арестовал.

Александр Новиков - Поймали Вора!

Права консьержка. Дробью из бердани
Меня бы гнать задолго до того,
Как я пришел на ваше на свиданье
И долго бил влюбленного его.

Припев:
Твой кавалер с того балдел –
На фартук новый твой глядел.
А я – с груди и ножек.
Твой кавалер тебе носил
Конфеты или апельсин.
А я – табак и ножик.

Права соседка. Дворник полоротый –
Во всем злодей не меньше моего –
Не углядел, как я через ворота
Взашей погнал влюбленного его.

Припев:
Твой кавалер пропеть был рад
Тебе в ночи сто серенад –
На скрипке – шит не лыком.
А я восьмеркой на семи –
Враг школы, дома и семьи –
А-ля гоп-стоп со смыком.

Прав дворник был. К шпане и хулиганам
Имеет страсть пай-девочек душа.
И хоть я рос приличныь мальчуганом,
Я в тех делах не смыслил ни шиша.

Припев:
Твой кавалер из темноты
Кидал в окно твое цветы.
И точно – докидался!
И как-то раз, когда темно,
Я сам себя швырнул в окно
И как-то там остался.

Ах, этой женской логики причуды –
От них одни волненья и беда.
Она меня спросила: «Ты откуда?»,
Хотя спросить бы надо: «Ты куда?»

Припев:
А кавалер завыл: «Люблю-ю…»,
Он обещал залезть в петлю –
Так грустно ему было.
А я в ответ ему на вой
Швырнул веревки бельевой.
А ты швырнула мыло.

И света нет. И дворник пьян.
И я, безгрешен, окаян,
Влетел в окно, как ворон.
Судьба играет в поддавки,
И нежных, нежных две руки
Поймали вора! Поймали вора! Поймали вора!

Александр Новиков - Ё-Мобиль

Ё моё! Ё моё! Ё моё! Ё, ё, ё!
Ё! Ё моё! Ё моё! Ё моё! Ё!

Я бросил пить — и сразу стал красивым,
И Ё-мобиль задумал прикупить.
На Ё-мобиле с лошадиной силой
Хочу себя по жизни прокатить.

Страхуюсь я копотоцелованьем
И пусть, во след голдят, как воронье:
В стране коррупция, а вы с таким названьем…
Ах, не выё… Прошу вас, не выё…

На ё моё, на ё на-на-мобиле —
Одним одним названием мы весь мир убили!

Я бросил баб — и появились деньги,
А что без них — об этом я молчу.
А Ё-мобиль — он служит каждый день мне,
Его имею сколько захочу.

Мы с ним живем на полном пониманье:
Давлю на газ, а мне мотор поет:
в стране коррупция, а вы с таким желанием,
Ах, не заё… Прошу вас, не заё…

На ё моё, на ё на-на-мобиле — желания мы свои усугубили.

Ё моё! Ё моё! Ё моё! Ё, ё, ё!
Ё! Ё моё! Ё моё! Ё моё! Ё!

Я бросил есть — и вылезла фигура,
А красоту куда употребить?
На Ё-мобиль — в нем вся моя натура,
Всех перегнать и всех перерулить.

Пусть видят все, что я два метра ростом,
Но в две цены мне не продаст жульё.
В стране коррупция, а к нам свободный доступ, —
И не наё, — скажу вам: не наё…На ё моё, на ё на-на-мобиле — мы всех ценой своею удавили.

На ё моё, на ё на-на-мобиле — катаюсь теперь без шума и без пыли.

Александр Новиков - Осень

Оставляю в бушующем лете
Я тебя навсегда. Навсегда.
Как в сгоревшей дотла сигарете,
От огня не оставив следа.

Но в казенных гостиничных шторах
Уцепилась и прячется лень.
В них расплачется осень так скоро
На стекле. На стекле.

Припев:
А в глазах, как в море синем,
Солнце на плаву.
Бьется на плаву и слепит.
Листья календарные пустые рву
Под несносный городской лепет.

Как усталыми звездами шают
Отслужившие службу слова.
Их, конечно, сотрет и смешает,
Если выудит, злая молва.

Отзвенит и ударится оземь
Шепелявое слово «прощай»,
И расплачется желтая осень
На груди у плаща.

Припев:
А в глазах, как в море синем,
Солнце на плаву.
Бьется на плаву и слепит.
Листья календарные пустые рву
Под несносный городской лепет.

Оставляю в бушующем лете
Я тебя навсегда. Навсегда.
Как в сгоревшей дотла сигарете,
От огня не оставив следа.

И всезнающий ветер хваленый
Не собьется к зиме на пути,
И любовь, как горящие клены,
На душе облетит.

Припев:
А в глазах, как в море синем,
Солнце на плаву.
Бьется на плаву и слепит.
Листья календарные пустые рву
Под несносный городской лепет.

Александр Новиков - Девочка-Иголка

Чего тебе от жизни не хватает?
На чем тебя поймала наркота?
Душа парит, а тело пропадает –
Лишь год прошел, а ты уже не та.
Есть прозвище тебе – любовно и надолго:
В компании своей ты – «девочка-иголка».

Припев:
Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?

Твой крепок сон, а рядом спит безбожник.
И кажется хоромами нора,
Где каждый вечер дьявольский художник
Отравленные краски подбирал.
И ангелы, что вслед кружили белой стаей,
Синими, зелеными на небе стали.

Припев:
Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?

Проигрыш

Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?

Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?

Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?

Александр Новиков - Горожанка

Аэропорт переполнен,
И в суете бесполезной слепа,
Очередь ходит, как волны,
И нас прижимает друг с другом толпа.
А женщина просто красива,
Просто кого-то пришла провожать.
К ней так и тянет нечистая сила,
Но мне уезжать. Мне уезжать.

Припев:
Она улыбается в такт. А мне так жалко,
Что снова колеса мои завертятся.
Красивая, просто так, горожанка
С глазами из синего зеркальца.

Что толку в прощании длинном,
Раз поцелуй не слетает с руки.
Взвоют по-бабьи турбины,
И промахнутся амуры-стрелки.
И все же на профиле этом
Взгляд невозможно не удержать.
Но я невольник, невольник билета.
И мне уезжать. Мне уезжать.

Припев:
Она улыбается в такт. А мне так жалко,
Что снова колеса мои завертятся.
Красивая, просто так, горожанка
С глазами из синего зеркальца.

Проигрыш

В раз первый и он же последний
Состроим смешные улыбки легко.
Ни слухов вокруг нет, нет сплетни,
И нет удивленья, конечно, ни в ком.
Но зеркальцем синим освечен,
Я стану в дороге себя ублажать.
А больше прикаяться нечем.
И мне уезжать. Мне уезжать.

Припев:
Она улыбается в такт. А мне так жалко,
Что снова колеса мои завертятся.
Красивая, просто так, горожанка
С глазами из синего зеркальца.

Она улыбается в такт. А мне так жалко,
Что снова колеса мои завертятся.
Красивая, просто так, горожанка
С глазами из синего зеркальца.

Александр Новиков - Бомж С Рублевки

У бомжа-мажора прозвище — «Рублевич».
Имя — дядя Жора, но он не Робинович.
Попусту не трется и живет он — тихий.
В супер-vip-колодце около Барвихи.

Украшают стены глянцы из журнала.
Он — дитя системы, он тоже с чёрным налом!
Всем,кто не с Рублёвки, и не русским лицам —
Кажет он обновки и собой гордится.

Привев:
Всё, что здесь на прикидоне — мимо кассы вам,
А не накопите вовек!
А я вот здесь в Луи-Витоне, хоть и зассаном,
Но как местный человек!

Кабы не Рублевцы в месте окремленном,
Жить ему в колодце густонаселенном.
И ждала, по ходу, яма или дурка,
Потому, как родом не из Петербурга.

А страна бушует и к доходам рвётся!
Вот и он крышует целых три колодца!
А ещё и свалка, и общак повязан.
Даже есть мигалка, правда что — под глазом.

Привев:
Как прожить — не затужить, да не запить с тоски,
А потому он мне, как брат —
Мой коллега — бомж Василий, хоть не Питерский,
Но у нас тлуунвират.

Верещат колёса, местный люд тусует.
А по — вдоль откоса — нелюдь голосует.
Из такого ж теста, но мажут — горлохватят!
Он бы дал им места, да на всех не хватит.

Потому из бака коньячок початый.
Выпьет — да и плакать над страной горбатой.
Выпьет — да утонет в заверкалье сонном.
Как в «пропагандоне» Телевизионном.

Привев:
Лотерея выпадает, да не каждому,
А по другому — не скажи!Дорогие, мои милые сограждане,
А как я выбился в бомжи…

Лотерея выпадает, да не каждому,
А по другому — не скажи!
Дорогие, мои милые сограждане —
Приглашаю вас в бомжи!

Александр Новиков - Письмо В Редакцию

Мы — простые обитатели села,
Шлем вопрос вам про двуглавого орла,
Что на клубе приколоченный сутулится, —
Ожил вдруг и стал собой — ну чисто курица.

И кудахтами кудахчет непотребными,
Глядь, ан бошки не с коронами, а с гребнями,
Лапы то ли в кимоно, а то ли в помочах,
Гимнастическим под хвост подперты обручем.

То ль куриным гриппом, то ли паралитиком,
А то ль по облику сподобилась политикам,
Вдруг зашлася, затряслася, заболела —
Хорошо, в такем виде не околела.

Не поймет народ, напьется и рыдает:
На глазах какая птица пропадает!
Ведь холеная была, ан, глядь — паршивая,
И башка одна в пере, друга — плешивая.

Не поймет народ, в сомнениях сгорая,
Кто в ней первая башка, а кто вторая?
Норовит вторая первой гребень выдернуть,
А ей первая все метит глазья выклюнуть.

А может третью башку ей присобачить —
В три б заделалась драконом, не иначе.
Ничего не вышло с общей пуповиною,
Зато кажда со своею хвостовиною.

От того у нас один вопрос бесстыжий:
Может лучше ей одну-то — отчекрыжить?
Потому как на две — тело маловато,
Ну, а третьей — нам не вынести, ребята.

И с того ее раздрай обуревает,
Потому, как кур двуглавых не бывает.
Пух и перья мы и сами можем выдрать,
А которую чекрыжить — нам не выбрать.

И стучит она трубой по миске ржавой —
Это нынче ейный скипетр с державой.
Чует сердце, в этом виде ей не выжить.
Вы скажите, может обе отчекрыжить?

Чует сердце, в этом виде ей не выжить.
Вы скажите, может обе отчекрыжить?

Александр Новиков - О Профессии Древней

А намедни приехал ко мне своячок –
Деревенский, простой, от сохи мужичок.
Прикупить, пригубить, приобуться-одеться,
Да на баб городских, на живых наглядеться.

Я в делах позарез, по кадык был,
И от дел своих сбежать не мог никак.
Он в затылке почесал: мол, куды мне?
Я по горлу постучал: мол, в кабак.

И пошел он. Душою и помыслом чист.
Улыбнулся ему на всю сдачу таксист.
За пятерку вошел, за червонец разделся,
А за два фиолетовых так разговелся!

Что оркестр взыграл за десятку
Рок-н-ролл с переходом на гопак.
И ударил Василий вприсядку –
Он был пьяный немножко дурак.

Загудело в нутре у него. От и до.
И почуял Василий в себе Бельмондо.
Замахнул и пошел, как в селе на смотрины,
Ухватить, чтоб была, эх, не хуже Сабрины!

Но сказали экзотические телки:
— «Катерину», дядя Вася, приготовь.
(Что таить: на селе секс-потемки,
Засвети — просветим за любовь!)

Уронил потолок штукатурку в фонтан.
Залричали ему: «Ты вприсядку – вон там!»
Зазывали его две грудасто-плечистых.
«Рус, давай!», – ободрял пьяный хор интуристов.

Две девчоночки сквозь фирменные шмутки
Засветили ему прелести в дыму,
И спросил он их: «Вы, правда, проститутки?»
И тогда они ответили ему: …!

А когда всю посуду собрали в мешок,
Сквозанул из Василия нервный смешок.
Выводили его как угонщика судна.
И вздохнула одна: «Деревенскому трудно…».

И помчал автоспецмед по столице,
Где маникюром не скальпированный чуть,
Он спросил еще: «Дадите похмелиться?»
И заплакал в протокол: «Домой хочу-у-у…».

Вот вам песня о профессии древней
И о сращивании города с деревней.

Александр Новиков - Два Клопа

У соседа Васи два клопа в матрасе
Как-то поселились, да и расплодились.
Ляжет он под утро, думами контужен,
А эти тут как тута, и у этих — ужин.

Так и разжирели, ходят еле-еле.
И в матрасе стало места для них мало.
И давай буровить, что, мол, сверху давит,
И давленье крови надо бы добавить.

Припев:
А он чесался да и выл. А средство не подыскивал.
Очень добрый Вася был… Ай, не опрыскивал.

Плохо спится Васе — гнет его, колбасит.
Циркает лежанка: — Нас ему не жалко!
Мы здесь между ватой раньше заселёны,
И качать права-то больше наделёны!

И клоп, который главный, с Васей равноправный,
Ставит на собраньи вопрос о проживаньи.
И за плинтусами все единогласно,
Злыми голосами: — Васю гнать с матраса!

Припев:
А он чесался да и выл. А средство не подыскивал.
Ох, ленивый Вася был… Ай, не опрыскивал.

Время так летело, исчесалось тело,
Щеки все белее, а матрас все злее.
Съели б Васю прямо, выгнали б с позором,
Да сосед нагрянул с санэпиднадзором.

Тот сосед бывалым был, — по миру порыскал, —
Средство верное открыл, взял, да и опрыскал.
А люд честной да критики, вот вам басня-лекция:
Главное в политике — Дезинфекция.

Александр Новиков - Летчик

Он был вор по кличке «Летчик»,
По соседству в доме жил
И, вот так, промежду строчек
Он со мною не дружил,
Угрожал он мне не мало
Из-за девочки одной.
Я б разбил ему хлебало,
Да он очень был блатной!

Хоть я был в годах моложе,
Легкий путь не выбирал,
Воровать умел я тоже
И на «гоп» немного брал,
А он летчик был законно,
Откликался без понтов –
Восемь раз летал с балкона
От хозяев и ментов.

Но, однажды, за стаканом
Мы смогли уразуметь,
Что негоже уркаганам
Из-за бабы спор иметь.
И пошли мы с ним на дело,
В этом пьяном кураже,
Брать одну фатеру смело
На девятом этаже.

Но прогресса достиженье
Шло за нами по пятам –
Пробежало напряженье
По сигнальным проводам,
И случилось злое чудо –
Набежали мусора,
И я понял, что отсюда
Ноги делать нам пора.

При стечении народа
Жизнь поставлена на кон! –
Нам осталось для отхода
Только небо и балкон,
А он медлил все, зараза,
А потом и вовсе встал,
И сказал, что он ни разу,
Бля, с девятых не летал.

А когда сломали двери,
Он и глазом не моргнул.
А я решил: судьбу проверю! –
И с балкона вниз порхнул –
Лишь бы цел был позвоночник,
Остальное нарастет.
Я лечу, гляжу, как «Летчик»
Вниз в браслетиках идет.

В общем, нам теперь дорога,
Что в пять годиков длиной, –
Может дали бы немного,
Да уж очень он блатной.
Ну, а та, из-за которой
Мы рубились сгоряча,
Вышла замуж не за вора.
Говорят – за скрипача.

Александр Новиков - Про Водку

Все вытерпит мужик исконно русский –
Проматерится, разве что, вполглотки,
Коль нет обуток или нет закуски,
Но не потерпит, если нету водки.

Что врать – мы все корнями от сохи.
Чьи глубже только, чьи помельче.
Но все мы над стаканом – мужики.
Нам всем стакан бывает, как бубенчик.

Известно с самой древности, что пьет
Запойней всех мужик бесштанный самый.
И напоказ стакан последний бьет,
И поминает непристойно маму.

Здесь горечь вековая и тоска
Замешаны на ухарстве лубочном –
Нам антиалкогольного броска
Так просто не осилить, это точно.

Любых страстей, любых примеров тьма
Не в силах сбить простейшую из истин:
Мужик запойный пашет задарма,
Отдав за водку все свои корысти.

А споенный, когда уж не до дум,
Он виноват и совестлив по-русски.
И пашет триста с лишним дней в году
С надеждой, верой и любовью. Без закуски.

Александр Новиков - Все Движемся

Все движемся – устроен мир на том.
Настал черед, и я с Восточной съехал.
В дорогу песен хулиганских том
Собрал мне двор с эпиграфом: «К успеху».

Держал меня в горсти
Всесильный Дух Дворовый.
Уехал. Двор, прости.
Нить жизни – шнур суровый.
Прописан все ж припевочкой,
Что на ветер в трубу,
Где поцелуй твой, девочка,
Еще печет губу.
Где нож – не для побоища,
Где пуля спит, не воюща,
Где старый друг живой еще
С отметиной на лбу.

Все движемся. Уже до третьей тыщи – шаг.
За столько лет – впервые.
И как велела певчая душа,
Пою свои куплеты дворовые.

И верю, не придут
И не отнимут строчки.
И в ночь не уведут
К тюремной одиночке.
Христос и тот за заповедь
Прощать до стольких раз,
Готов и нынче залпом пить
За милосердных нас.
За то, что жили – маялись,
Кручинились и славились,
За то, чтобы покаялись,
Не завтра, а сейчас.

Все движемся. До святости икон
Дойти б умом. А не как есть – ногами.
Чтоб бег начав со стремени верхом,
Не кончить тараканьими бегами.

Из всех на свете стрел
По мне – Амура стрелы.
Ах, как бы я хотел
Лишь ими пичкать тело.
И бунтовать, и струны рвать
За все, что в сердце грел.
И все святое согревать
Во имя этих стрел.
И чтоб в глазах той девочки
Так и остаться неучем.
А остальное – мелочи.
Так, видно, Бог хотел.

И чтоб в глазах той девочки
Так и остаться неучем.
А остальное – мелочи.
Так, видно, Бог хотел.

Александр Новиков - А Музыка Одна

Как эти звуки хрупки,
Что теребят мозги
И превращают звезды в гитарный трень!
И у короткой юбки
Есть что-то от музыки –
Плыть над землей и удивлять не лень.

Как эти тени серы,
Что не сплетаются
И расстаются к дому на полпути!
И у Надежды с Верой
Не получается
Третью сестрицу – Любовь – найти.

Припев:
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.

Как эти окна тусклы –
В них и не пахнет сном,
И на подушках юбка рыдает – ниц.
По переулкам узким,
Пьяное, как вино,
Эхо гуляет окриком двух сестриц.

Припев:
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.

Белым крылом голубки
Пух тополей мела
Давняя ночь в клумбы и во дворы.
Помню, в короткой юбке
Рядом со мною шла
Девочка милая с именем третьей сестры.

Припев:
И музыка была,
Вся про нее светла,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.

И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.
И музыка одна,
Вся про нее она,
По клавишам из дней
Вся музыка о ней.

Александр Новиков - Вальс Под Фанфары

Хожу я нервный и смурной –
Куда ни плюнешь – там блатной,
И каждый метит научить и преподать.
Побольше денег нагрести.
Пошире пальцы развести.
А если что – так век свободы не видать!

Хожу-брожу – глаза блудят.
Куда ни сунься – там хотят.
И на углу опять хватают за рукав.
А то ли мент, а то ли блядь –
Мне в темноте не разобрать.
Но денег – дать. А то – и кобра, и удав.

И Зимний взят. И Белый взят.
А в ящик красными грозят.
И сериал. И снова нигеры поют.
Там-там, бум-бум… Бум-бум, там-там…
Как будто я на пальме там,
И мне тоска по ядовитому копью.

Плевать на «Мерс» и на «Картье»,
Плевать шофера с портье.
Начальник Родины пусть пьет еще сильней.
Вчера гимнаста снял с креста
И собираюсь на этап,
Чтоб в школу жизни поступить. До лучших дней.

Александр Новиков - Ласты

А как у нас по лагерю речка вдоль текла,
А на вольном береге девочка ждала.
Друг мой Колька клеил ласты – целил на побег,
Да сдали Колю активисты – восемь человек.

Припев:
Ласты да ласты, зря вас клеил я,
Тапки пенопластовыя. Тапки пенопластовыя.

И пошла-поехала жизнь его вразнос,
Двинул ближе к северу он под стук колес.
И в хмелю этапу хвастал: «Шел бы я в побег,
Каб не сдали активисты – восемь человек».

Припев:
Ласты да ласты, зря вас клеил я,
Тапки пенопластовыя. Тапки пенопластовыя.

Ах, сидеть уж больно долго при такой вине.
И нырял он стилем вольным с берега во сне.
И гулял во сне не раз, как белый человек,
Каб не сдали активисты мазу про побег.

Припев:
Ласты да ласты, зря вас клеил я,
Тапки пенопластовыя. Тапки пенопластовыя.

А девушка заплакала и пошла под плач,
А за ней конвойный увязался вскачь.
А она ему: «Патластый, ты не лезь в петлю,
Убери, паскуда, ласты – Колю я люблю!»

Припев:
Ласты да ласты, зря вас клеил я,
Тапки пенопластовыя. Тапки пенопластовыя.

Александр Новиков - Безалкогольная Свадьба

На безалкогольной чайной свадьбе,
Помню, выдавали мы его.
Помню даже, как сказала сватья:
— Надо бы для горечи… того…

Очень предложением довольный –
Сразу видно, в этом деле хват –
Засветился антиалкогольный
Самый, самый трезвый в мире сват.

— Хватит полчаса для этикету!
Ничего, что пустим по одной!
Комсомольцев меж гостями нету,
Наливай, поехали, за мной!

Хватит тары-бары-растабары –
Завтра, может, свадьбы запретят!
Заливай горилку в самовары –
Пусть чаи гоняют, сколь хотят!

На безалкогольной чайной свадьбе,
Только пропустили по сто грамм,
Тесть сказал: «Покрепче засосать бы», –
Самовару зыркая на кран.

А жених Петруха цыркал-ойкал,
Но как только выкрали жену,
После тестя с первым криком: «Горько!» –
Присосался к этому крану.

И пошло, поехало, поплыло.
Хмель Петруху сразу одолел.
Бабу, что украденная была,
Он три раза с левой пожалел.

А потом, когда уже Петруха
С ней в законный брак вступать пошел,
Шурин зыркнул в скважину: «Там глухо.
Петька дело знает хорошо».

— Васька, ну-к, по клавишам огрей-ка,
Теща хочет «русского» на бис!
Кто желает, может сделать «брейка»
Иль ишшо какой-то «плюрализ».

— Васька, с браги только захворай мне,
Соображай, на свадьбе на какой!
Подымаешь, гад-то, как за здравие,
А лакаешь, как за упокой!

— Ну-ка, свекор, с выходом «цыганку»,
Вроде как и свадьбе ты не рад?
Вроде мы подсунули поганку
За твово беспутного Петра.

Ты упал бы лучше в ноги к свату:
Сколь огреб приданого – спроси!
Вишь, не вылезает из салату –
Радуется: выпил – закуси.

Самовар уже осилил свекор –
Из-за печки «с выходом» не смог.
— Это мой-то сын беспутный Петр!
Ну-ка, живо слазь с яё, сынок!

Выводи сюда ее, Петруха,
Я сейчас вас мигом разведу,
И чтоб в нашей хате ихним духом
Не запахло в нонешнем году!

Да я сейчас про все ее изъяны
Перечислю прямо по пальцам.
А ну-ка, марш отселе, обезьяны,
Походите, змеи, без кольца!

Забирайте с вашей малохольной
Из петровой спальни все, как есть!
Нам не надо – «антиалкогольной»!
Мы свою сыграем, честь по честь!

Александр Новиков - Иллюзион

Тушите свет –
Настал для фокуса черед.
Тушите свет –
Обман – мы знаем наперед.
Неуловим
Обман, как глаз не напрягай.
«Неуловим…», –
Лукаво вторит попугай.
Непогрешим
В своей работе без натуг,
И от души –
«Ура» ему за ловкость рук.

крет, секрет.
Нас привлекает только он.
Секрет, секрет.
Нет, не обман – иллюзион.
Легка рука –
И шар исчез, как улетел.
Наверняка,
Все вышло так, как он хотел.
Уже давно
Никто не верит в волшебство,
Но все равно,
«Ура» ему за мастерство.

Припев:
Это, это, это и явь, и сон,
Это, это – иллюзион, иллюзион.
Это, это, это и явь, и сон,
Это, это – иллюзион. Это – иллюзион.

Проигрыш

Берет разгон
Мечта в немыслимый полет.
Иллюзион
В минутный плен ее берет.
Обман, обман!
Об этом знает целый свет,
Но мальчуган
Еще раз просит взять билет.
Всего на час
Уносит детскую мечту.
В который раз –
«Ура» ему за красоту!

Иллюзион.
Чего не встретишь наяву,
Иллюзион,
Тебе подвластно одному.
Постой, постой,
Не пожалей пяти минут,
Постой, постой,
Войди и не сочти за труд.
Отсюда ввысь
Берется бешеный разгон.
А где-то жизнь –
Совсем другой иллюзион.

Припев:
Это, это, это и явь, и сон,
Это, это – иллюзион, иллюзион.
Это, это, это и явь, и сон,
Это, это – иллюзион. Это – иллюзион.

Александр Новиков - На Шарнирах

А на шарнирах я пройду
С папиросочкой во рту,
И пусть узнает меня каждая верста.
Вспомню, как за «будь здоров»
Я за пару фраеров
Отбомбил две пятилетки, как с куста.

А нынче выпал день такой –
Я тюрьме махнул рукой,
А еще куда глаза глядят махнул.
Но глядят они туда,
Где в далекие года
Опекал я синеглазую одну.

Припев:
И было, и было
Мне сладко с ней одной.
Но смыло, но смыло
Время мутною волной.

А нынче выпал день такой –
Жизнь течет опять рекой, –
Надоело мне сидеть по берегам.
Но синеглазая, как сон,
Уплыла за горизонт,
И пойди найди по водяным кругам.

Припев:
Но было, но было
Мне сладко с ней одной.
Но смыло, но смыло
Время мутною волной.

Я домой вернусь к утру
И на гитаре подберу,
И под это заунывное старье
Пусть почудится рукам,
И гитаре, и колкам,
Как целую ошалевшую ее.

Проигрыш

А нынче выпал день такой
А нынче выпал день такой
А нынче выпал день такой

Александр Новиков - Персона Вне Закона

Мне десять лет вчера чуть было не впаяли.
Но в этот раз бессилен был закон.
А ну, сисястая, станцуй нам на рояле!
А ну, губастая, подуй нам в саксофон!
И ты, пархатенький, на скрипке постарайся –
Здесь не Лос-Анжелес, десь могут не простить –
Сыграй про Мурку нам, да чтобы в темпе вальса,
Да со стаканом к нам не вздумай зачастить.

Припев:
Ведь я персона вне закона –
Моей стране за то большая честь.
Я как звезда без небосклона:
Закона нет. А я-то есть.

Столица спит. А по столице мчится
Автомобиль с огромным синяком.
Я депутат. Со мной такого не случится,
Чтоб я на нем поехал прямиком.
Пускай другим сирены горлохватят,
И пусть другие прячутся ползком.
А ну, сисястая, присядь к нам на шпагате!
А ну, глазастая, моргни одним глазком!

Припев:
Ведь я персона вне закона –
Моей стране за то большая честь.
Я как звезда без небосклона:
Закона нет. А я-то есть.

Я депутатом стал за три вагона водки –
Электорат бегом бежал голосовать.
А ну, сисястая, возьми, вот, на колготки!
А ну, губастая, кончайте баловать!
И ты, менток, и эти, в штатском рожи,
Что мне в стакан подходите глядеть,
Я вас узнал! И вы танцуйте тоже,
Когда я вам с эстрады буду петь.

Припев:
Ведь я персона вне закона –
Моей стране за то большая честь.
Я как звезда без небосклона:
Закона нет. А я-то есть!

Александр Новиков - Медсестричка

Медсестричка – украшенье лазарета –
Пела песенки, иголками звеня.
А моя, казалось, – всё. А моя, казалось, – спета.
И она одна лишь верила в меня.

И не хворь меня терзала, и не рана.
Не проросшее на памяти былье.
Не тюремная тоска. Не пропитая охрана.
А глаза большие добрые ее.

Завтра лето. Впрочем, то же, что и осень.
Моет крышу лазаретного дворца.
Мне до первого птенца дотянуть хотелось очень,
Что, бескрылые, горланят без конца.

И не повести мне в душу, не рассказы,
И не байки про чужое и свое.
Не гитарные лады, не приметы и не сглазы,
А глаза большие добрые ее.

Отлетает в небе пух – на синем белый.
Помету его в оконцах, как малец.
Мне на утро ни одна никогда еще не пела.
Мне за всех отпел и вылетел птенец.

Завтра лето, завтра гулкая карета
Хлопнет дверью и меня уволочет.
Медсестричка, ангел мой, украшенье лазарета,
Спой мне песенку свою через плечо.

Проигрыш

Завтра лето, завтра гулкая карета
Хлопнет дверью и меня уволочет.
Медсестричка, ангел мой, украшенье лазарета,
Спой мне песенку свою через плечо.
Медсестричка, ангел мой, украшенье лазарета,
Спой мне песенку свою через плечо.

Александр Новиков - Записки

Она мне писала не письма –
Записки в конвертах смешных.
И осень мне поступью лисьей
Носила, как золото, их.
Семь строк без ошибки-помарки,
Кружавых, как вальс на балу.
И клеила мне вместо марки
Помадный большой поцелуй.

Припев:
Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Ах, журавлик бумажный, какой ты смешной!
Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Я закрою глаза – и он снова кружит надо мной.

Линейки косые, как дождик,
В них строчки размыть не смогли.
Летает журавлик, как может,
С ладони ее до земли.
И что-то еще между строчек
Не может мне в голос прочесть,
Но хочет из неба, так хочет
Мне бросить хорошую весть.

Припев:
Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Ах, журавлик бумажный, какой ты смешной!
Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Я закрою глаза – и он снова кружит надо мной.

Проигрыш

Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Ах, журавлик бумажный, какой ты смешной!
Ах, записки, запи-записочки
От девчонки – от кисочки.
Я закрою глаза – и он снова кружит надо мной.

Александр Новиков - Городской Роман

Мы играем в городской роман
С белокудрой лахудрой.
У нее скрипмя скрипит диван,
И будильник душу режет утром.
Бросить бы – не больно-то роман заманчив,
Но что-то есть в них, в этих кукольных кудрях.
Шаркает, пиликает под ребрами шарманщик.
Сладко так пиликает внутрях.

Врет пластинка, перепачкана в вине,
Нерв последний надрывая.
И пальто мое, распятое в стене,
Ищет вешалка другая.
Голосом прокуренным погода ропщет,
Но хлопнуть дверью не поднимется рука.
Брось ее!.. Но жизнь ее растопчет.
Или в рог согнет наверняка.

Мы играем в городской роман
Так азартно и несладко.
И шарманщиков под ребрами шалман
Голосит, хрипит, вопит на все повадки.
Милая, орет будильник, уходить бы нужно.
Но миг побудь еще глуха, раздета и слепа…
Да выгонят тебя с постылой службы.
Сквозь очередь не даст шмыгнуть толпа.

Александр Новиков - Вокзальная Медуза

На бану московском, где полмира, где часы-минуты не милы —
Бабушка-майданщица Глафира на доверье дергала углы.
А еще гадала на судьбину, но лично каждому она:
Дай-ка, что ли, стиры пораскину, расскажу, что ждет тебя, страна!

Припев:
Старая воровка, вокзальная медуза,
Нагадала точно, как за три рубля:
Разлетятся клочья Советского Союза,
Вот тогда и наши встанут у руля.

Очень уважали бабу Глашу: гопы, мусора и фраера –
Коли тусанет судьбину вашу, тут уж не изменишь нихрена.
Угол вертанет да прослезится – вроде, виновата без вины.
А потом на стирах разразится прямо в адрес матушки-страны.

Припев:
Старая воровка, вокзальная медуза,
Нагадала точно, как за три рубля:
Разлетятся клочья Советского Союза,
Вот тогда и наши встанут у руля.

Нет в помине бабушки Глафиры, на бану разбоя не творят,
Но чудные воровские стиры, оказалось — правду говорят.
У руля внучата в пух и перья на хрустально-глянцевом бану,
Как когда-то Глаша на доверье, вертанули целую страну.

Припев:
Старая воровка, вокзальная медуза,
Нагадала точно, как за три рубля:
Разлетятся клочья Советского Союза,
Вот тогда и наши встанут у руля.Встанут у руля.
Встанут у руля.
Встали у руля.

Александр Новиков - С красавицей в обнимку

Одевался модно, броско,
Когда был я молодой.
Я носил штаны в полоску,
А полоски были вдоль.

И когда я очень просто
Угодил на долгий срок,
Дали мне штаны в полоску,
А полоска поперек.

Припев:
Ах, спасибо фотоснимку,
Ах, спасибо фотоснимку,
Я на нем во всей красе.
Я с красавицей в обнимку,
Я с красавицей в обнимку
На песчаной полосе.

Не вернуть – разбейся в доску –
Это время хоть на час,
Где мне светлая полоска
Выпадала через раз.

Где мне белые ботинки
После черненьких штиблет?
Где брюнетки? Где блондинки?
Через раз их больше нет.

Припев:
Ах, спасибо фотоснимку,
Ах, спасибо фотоснимку,
Я на нем во всей красе.
Я с красавицей в обнимку,
Я с красавицей в обнимку
На песчаной полосе.

Ах, спасибо фотоснимку,
Ах, спасибо фотоснимку,
Я на нем во всей красе.
Я с красавицей в обнимку,
Я с красавицей в обнимку
На песчаной полосе.

Ах, спасибо фотоснимку,
Ах, спасибо фотоснимку,
Я на нем во всей красе.
Я с красавицей в обнимку,
Я с красавицей в обнимку
На песчаной полосе.

Александр Новиков - Белый Пароход

Завтра будет все не так.
Завтра в землю грянет дождь.
Завтра ты уедешь, улетишь, уйдешь.
А сегодня мы с тобой,
Птицу-Лето ухватив,
Жарко обнимаясь, попадем под объектив.

Припев:
Белый пароход и синее море –
Пляжный фотограф, снимай скорей! –
Вот она в смешном головном уборе,
Ветреная чайка души моей.

Завтра будет свет не мил.
Выбросит на берег грусть.
Завтра я в тебя в который раз влюблюсь.
А сегодня бьюсь об мол
И шепчу тебе листвой,
И считаю чаек у тебя над головой.

Припев:
Белый пароход и синее море –
Пляжный фотограф, снимай скорей! –
Вот она в смешном головном уборе,
Ветреная чайка души моей.

Завтра потеряет блеск
Самый белый пароход.
Завтра летний глянец с мира упадет.
А сегодня жмет на спуск,
Не обременен ничем,
Суетный фотограф с обезьянкой на плече.

Припев:
Белый пароход…
Пляжный фотограф…
Вот она в смешном…
Ветреная чайка…

Александр Новиков - Крокодил

В крокодилью оденусь кожу –
Я ни разу в такой не ходил.
И по виду стану похожий —
Просто вылитый крокодил.

Но, по правде сказать, куртяга
Из каких бы не шита кож, –
Есть какая-то к сходству тяга –
Чем-то я на него похож.

Припев:
Он не хватает мелочь, он по-крупному питается,
А зубы стиснет – из зубов никто не вырывается,
А плачет – никому знать не дано, что у него в груди.

И боком он не ползает, и задом он не пятится,
И клеткой или шкурой он когда-нибудь расплатится,
Раскроит на меня ее портной. И вот вам – крокодил.

Не красавец – чего кривляться,
А зубаст – чтоб не быть в долгу.
И приходится, то кусаться,
То откусываться на бегу.

Гром петард, блеск почетных грамот,
И медальный трезвон не мил,
А чтоб – в званья! – так, выкусь, на вот –
Не нуждается крокодил.

Припев:
Он не хватает мелочь, он по-крупному питается,
А зубы стиснет – из зубов никто не вырывается,
А плачет – никому знать не дано, что у него в груди.

И боком он не ползает, и задом он не пятится,
И клеткой или шкурой он когда-нибудь расплатится,
Раскроит на меня ее портной. И вот, я – крокодил.

Рвись, молись, беленись в запарке,
Ключ от райских не жди дверей –
Но это лучше, чем в зоопарке,
За стеклом посреди зверей.

А откроют ворота ада,
Призовут через дым кадил –
Мне грехов отпускать не надо –
Грешным делом я – крокодил.

Припев:
Он не хватает мелочь, он по-крупному питается,
А зубы стиснет – из зубов никто не вырывается,
А плачет – никому знать не дано, что у него в груди.

И боком он не ползает, и задом он не пятится,
И клеткой или шкурой он когда-нибудь расплатится,
Раскроит на меня ее портной. И вот, я – крокодил.

И боком он не ползает, и задом он не пятится,
И клеткой или шкурой он когда-нибудь расплатится,
Раскроит на меня ее портной. И вот, я – крокодил.И вот, я – крокодил.
И вот, я – крокодил.

Александр Новиков - Гостиничная история

Я прилетел сюда зачем-то, на ночь глядя,
И смертным боем бьюсь в гостиничную дверь,
Но как повымерли за стойкой эти… тети,
Конечно, дрыхнут, и куда же я теперь?
Я бьюсь сильней, но это слабо помогает.
Скажите, граждане, куда же я попал?
Я поражен: с меня никто не вымогает,
А я бы дал, клянусь здоровьем, я бы дал.

Я здесь стою один, как тень на полустанке.
Закутанный в халат на лавке спит узбек.
Эй, кто-нибудь, прошу, откликнитесь, гражданки!
Последний раз прошу, пустите на ночлег.
Откройте дверь, я очумел от перелетов,
Во всех портах обледененье полосы.
Вы что, обляденели, эй вы, кто там?
Давно за полночь пробили часы!

Закрыто крепко все на крючья и засовы.
Я начинаю, стоя, сладко засыпать.
Последний шанс иссяк, остались только вдовы –
Они меня поймут, но где их раскопать?
Я чем-то стал похож на волка-одиночку,
Болит, как раньше с перепою, голова.
Я мог бы подарить вдове такую ночку,
Ну, где же ты, моя веселая вдова?

По улице иду, заглядываю в окна,
Вдруг женский голос тихо просит закурить.
Я всем своим нутром до самых пяток екнул,
И с перепугу сердце вдруг начало шалить.
Косметикой в меня пахнуло дуновенье,
Как свежий ветер в растворенное окно –
Уж если есть на свете чудное мгновенье,
Я сразу понял: это именно оно.

Пока свечой горела спичка, мы молчали.
Когда ж ее огонь беспомощно погас,
Я ей сказал, что в ней души уже не чаю,
И эта ночь, увы, свела навеки нас.
Она мне отвечала что-то в том же стиле
И прошептала тихо, сев на чемодан:
«В гостиницу меня сегодня не пустили.
И вот теперь согласна хоть куда».

Я прикусил язык совместно с сигаретой
И тоже, сев на свой раздувшийся портфель,
Доверчиво вещал: «Скажу вам по секрету,
Я пять минут назад стучался в ту же дверь».
Мы хохотали заразительно и звонко
И подавали нежелательный пример.
Она была вполне приличная девчонка,
А я еще вполне приличный кавалер.

Кварталы и дворы стихали и пустели.
И город вскоре, обессилевший, затих.
Как не хватало нам всего одной постели,
Всего одной, но только на двоих.

Александр Новиков - В Екатеринбурге

Вечер грустен и без песен вышел как обряд:
Светел, нем и свят – как крест на рясе.
Я бельмом в глазу ночного фонаря
Поторчу и двинусь восвояси.

По памяти, повдоль неонных знаков –
Под пестрой их водой мой путь так одинаков –
На те же улицы гребу, на те же переулки.
Ах, в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.

Увязался, не отгонишь, пес-мотив простой,
Громыхает цепь стихотворений.
Первая же встречная мне девочка, постой,
Грех не наломать тебе сирени!

Года мои – в горсти изломанные ветки.
Сирень, меня прости, я только что из клетки.
Кричи, закусывай губу, ведь я приписан в урки!
Ах, в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.

И погост, и дом казенный, и церковный звон –
Вот они, бок о бок неизменно.
Вечный Плен с Трезвоном Вечным сменит Вечный Сон –
Прав Есенин: все мы в мире тленны.

Пока же мы не тлен, и наша жизнь не ретро,
Мы – ветры перемен, пусть корчатся от ветра
У пьедесталов на горбу державные придурки.
Ах, в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.
Ах, в Екатеринбу…
В Екатеринбу…Я снова в Екатеринбурге.

Александр Новиков - Город древний

Город древний, город длинный,
Имярек Екатерины,
Даже свод тюрьмы старинной
Здесь положен буквой «Е».
Здесь от веку было тяжко,
Здесь «пришили Николашку»
И любая помнит башня
О демидовской семье.

Мостовые здесь видали
Марш побед и звон кандальный,
Жены верные рыдали,
Шли на каторгу вослед.
И фальшивые монеты
Здесь Демидов шлепал где-то,
И, играючи, за это
Покупал весь белый свет.

Гнил народ в каменоломнях
Из убогих и бездомных,
Хоронясь в местах укромных
С кистенями под полой,
Конокрады, казнокрады –
Все купцам приезжим рады –
Всех мастей стекались гады,
Как на мед пчелиный рой.

Камнерезы жали славу
И, вдыхаючи отраву,
Подгоняли под оправу
Ядовитый змеевик.
Здесь меняли на каменья –
Кто рубаху, кто именья –
И скорбел в недоуменьи
На иконах мутный лик.

Мчали время злые кони.
Лик истерся на иконе.
А царица на балконе
Бельма пялила в алмаз.
Наживались лиходеи,
А убогие глядели,
Как в года текли недели
И домчалися до нас.

Зря остроги и темницы
Душу тешили царице –
Все текло через границы
За бесценок, задарма.
И теперь в пустом музее
Ходят, смотрят ротозеи
На пищали и фузеи,
Да на брошки из дерьма.

Город древний, город славный!
Бьют часы на башне главной.
Стрелки круг очертят плавный
И двенадцать раз пробьют.
Мы металл и камень плавим,
Мы себя и город славим,
Но про то, что мы оставим,
Пусть другие пропоют.

Александр Новиков - Помнишь, девочка

Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз.
Дай бог памяти, в каком это году,
Я не чувствовал ладонями заноз.

Надрывались от погони сторожа,
И собаки не жалели в беге сил.
Я бежал, твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.

Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.

Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко,
И версту сменяла новая верста.

Убежал я. И собак перехитрил,
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.

Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.

Мы столкнулись – видно, есть на свете бог.
И шарахнулись, как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.

Я неважный вид имел как кавалер,
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоенье каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.

Проигрыш

Но домой мы не добрались – вот беда,
Дружно рваную рубаху обвиня.
Затуманила рассудок резеда,
И букет ей вторил, запахом пьяня.

А потом качалась ночь на каблуках,
И кувшинки глупо путались в пруду.
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай бог памяти, в каком это году…

Александр Новиков - Воровка

В то лето с неба выпала
Большая благодать,
И было мне легко и так приятно.
У ней была причесочка –
«Век воли не видать»,
А юбочка – «роди меня обратно».

А я под «ноль» остриженный, пока,
Военным лазаретом.
А что у ней с наколочкой рука –
Не спрашивал об этом.
А что у ней с наколочкой рука –
Не спрашивал об этом.

Кружили мы, как голуби
Над крышами судьбы,
И маялись собой от сладкой лени.
Гудели наши головы
От истовой гульбы,
А души – вплоть до белого каленья.

И вот, однажды, спьяну в кабаке,
Какой-то сука в ботах,
Узрел у ней наколку на руке
И пошептал ей что-то.
Узрел у ней наколку на руке
И пошептал ей что-то.

И будто кровь отхлынула
В момент с ее лица,
И вниз глаза упали черной птицей.
Я взял его за шиворот
И вынес до крыльца,
И бил, чтоб было проще объяснится.

И вот, когда на нем иссякла спесь,
Мне стало бить неловко,
И я спросил: «Кто она есть?»,
И он сказал: «Воровка».
И я спросил: «Кто она есть?»,
И он сказал: «Воровка».

Тем словом, гад, нарочно он
Мне душу искромсал.
И сердце – как гадюка покусала.
Я бил его за то,
Что он всю правду рассказал,
Но не сказал про то, что – завязала.

И вот, когда вернулся я назад
С лихой и горькой миной,
Лежал один платок ее в слезах,
А в нем: «Прощай, любимый».
Лежал один платок ее в слезах,
А в нем: «Прощай, любимый».

А этот сука в ботах
Был, конечно же, ментом,
Из тех, кто нахаляву в месте злачном.
Он срисовал, как с фото,
И нагрянули потом,
И щелкнули браслетами так смачно.

И, окликая прошлое мое,
В этапе женском каждом
Я все искал красивую ее
Среди тюремных граждан.
Я все искал красивую ее
Среди тюремных граждан.

Проигрыш
И, окликая прошлое мое,
В этапе женском каждом
Я все искал красивую ее
Среди тюремных граждан.
Я все искал красивую ее
Среди тюремных граждан.
Я все искал красивую ее
Среди тюремных граждан.
Среди тюремных граждан.

Александр Новиков - Шансоньетка

Вечер по стеклу размазан,
На десерт дают стриптиз.
Раздевается не сразу -
Снизу вверх и сверху вниз.
- Ах, какая!.. Ох, какая!.. -
Языки сощелкали.
В яркий свет себя макая,
И глазенки - щелками.

Шансоньетка!.. Заведенная юла.
Шансоньетка. Не до углей, не дотла -
Выгорает до окурочка...
Дурочка!

Не столкнусь с тобой в метро я.
И не увяжусь пешком.
Здесь ползала землю роет,
Норовит тряхнуть мешком.
И не слез в тебе, ни страха,
Ни влечения к рублю.
Ну, давай еще полвзмаха -
И я тебя почти люблю!

Но, чего не будет точно
Ни по просьбе, ни на спор...
В самом издыханьи ночи,
В самый шапошный разбор,
Передушен, напомажен,
Зябко окунаясь в дым,
Твой окурок рядом ляжет
С недокуренным моим.

Шансоньетка!.. Заведенная юла.
Шансоньетка. Не до углей, не дотла -
Выгорает до окурочка...
Дурочка!

Шансоньетка!.. Заведенная юла.
Шансоньетка. Не до углей, не дотла -
Выгорает до окурочка...
Дурочка!