Крематорий - Бегство
Во сне я ве еще думал я грезил
А сон был ливнем и пеленою пыли
Внезапно я ощутил как зубы мои стареют
Вот так я мало по малу превратился в коня
Дата написания: 28 Февраля 2024 21:20:38
Во сне я ве еще думал я грезил
А сон был ливнем и пеленою пыли
Внезапно я ощутил как зубы мои стареют
Вот так я мало по малу превратился в коня
Ты войдешь в зтy ночь невинным тyнцом,
Минyя pифы и мель, наблюдая за тем,
Как твоей головой святые отцы
Игpают в фyтбол на деньги,
А потом кpатчайшим пyтем бегyт за бyхлом
Быстpо как спpинтеpы.
Пеpвым пpиходит всегда к заветной двеpи
Абсолютный чемпион с ногами слона,
Шеей быка, моpдой свиньи,
А в кpасных глазах — патология,
Hо y него есть бyмага с печатью и пpаво отнять
У тебя твою любимyю смеpть.
Hапpасно совеpшать движенье по кpyгy —
Оставь зто Солнцy! И пока ты живой,
Скоpей плыви пpочь, не важно кyда,
Hо только плыви. Фантазия пpиведет тебя к ней,
И она не оставит тебя подыхать в зтой тюpьме
Каждый божий день умирает Брюс,
Чтобы ночью воскреснуть
И, проснувшись вновь, к ней зайти на миг
И тайну разрушить,
В ванную с водой опустить их мозги,
Вычистить грязь и плесень долой,
Чтоб чистыми стали мечты их и мысли.
Лишь рассвет блеснет, Брюс-колдун умрет,
Чтобы ночью воскреснуть.
Утром женщина различит черту
Между носом и далью.
И там, за чертой, в мутной воде,
Увидит кретина она,
И он ей подарит на память улыбку.
Слыша за спиной громкий плеск воды,
Ясно сознаю, что мир мой волшебный
Давно отравлен ложью и вином.
Отравлен, отравлен ложью и вином…
Ты бежал за мной, не жалея сил, мечтая меня настичь.
Ты бежал за мной, не жалея сил, ты хотел меня убить.
Ты был так близок, что мог уже мне в спину нож вонзить,
Но, по воле странных сил, я остался жить.
Я остался жить,
Я остался жить,
Я остался жить!
Старый, слабый, больной, беспомощный как дитя
Жил в скотской будке с видом на звезды кремля
И у всякого дворника было право ударить его
Вонючим совком по лицу
А на улицах города солнца куда ни
Глянь мусор и грязь
А по улицах города солнца бродит
Пьяная мразь
Он бы давно разнес их всех на куски
Если бы был молодым
Старый, слабый, больной, внезапно сошел с ума
Захотел стать солнцем и чуть было не сжег себя
Бессильное тело связанное по рукам
Санитары погрузили в авто
Машина умчалась я плюнул на солнце
И солнце погасло с тех пор я больше не видел его
Промчался по дороге всадник без головый,
И по причине этой не заметил он,
Как иностранки пухлые в полуголом виде
Плясали танец Болеро.
А мы смотрели долго, мы смотрели зорко,
Ждали пока солнце вылезит из тьмы,
То прыгали, то бегали, то хлопали в ладоши
В такт танца Болеро.
И только Бади Хойли, Бади Хойли
Не делал ничего.
А когда случилось всеообщие затменье,
И смешались в венах кровь и молоко,
Кто-то сделал мину, а кто-то харакири
В честь танца Болеро.
И только Бади Хойли, Бади Хойли
Не сделал ничего.
Бади Хойли было пофигу всё.
Едва на горизонте светило показалось,
Вдохновенно спел я эту песню в микрофон,
И сразу стало ясно всем нациям и расам
От чего вдруг стало так светло.
И только Бади Хойли, Бади Хойли
Не понял ничего.
Бади Хойли было пофигу всё.
А Бади, Бади, Хойли, Хойли.
А Хойли, Хойли, Бади, Бади.
А Бади, Бади, Хойли, Хойли.
А Хойли, Хойли, Бади, Бади
Без кpыльев, как дым,
Фоpм любых, пpидyманных фантастом,
Hад кpовлей кpыш чyжих домов
Четает паpанойя.
И в шоpохе дней
Hикто не знает, что в ней
Солнце светит напpасно,
Солнце гоpит зpя…
А в запахе pоз
Дивных стpyн пьяное дыханье,
Седой Дон-Хyан, всем назло
Поющий дифеpамбы
Желтой тpаве,
Для котоpой yже
Солнце светит напpасно,
Солнце гоpит зpя…
Если лето пpойдет,
Hе плачь о нем и не беги за Солнцем,
Hе целyй без любви.
О Андромеда свет очей я ждал тебя
Пришел Персей с ликом не земным
Бесполезный как дым О, дым с ним
По ухабам и грязи катит рок-н-ролл
Под стук колес бессмертья визг
Белых и цветных
И у всех стоит в паспорте штамп
И клеймо на лице
Припев:
Забытые богом с ядом в крови и
Вечным ломом в душе
Кто скажет мне когда разорвет
Эту бомбу внутри
Там в опухших почках бой
И камни Роллинг-Стоунс
В окно распахнутое бумс
И в тот же миг good бай Jey
И скажет кто лукав жив да был чувак
Да вот вышел весь
Глотатель портвейна, зануда, висящий над ухом,
Бесстрашный пилот, обладающий даром летать
Искусно, как муха среди папирос
И колбасы, среди потных девиц, согласных на блиц,
Среди утонченных ценителей муз
И пьяных певцов, любителей сырых яиц.
Я знаю, что ты когда-то пел песни
И бойко решал кроссворды в газетах. Я помню,
Тогда мы еще были друзьями.
И, двигаясь с юга, я был уверен, что это
Колодец. Но, право, кто мог подумать, что в этой
Старухе ты найдешь то, что тщетно искал
В предыдущих красивых и стройных,
Пахнущих свежестью дамах.
Нам всем было больно, но будет больней.
Мы выроем ямы, каждый ляжет в своей.
Мы съедим всех собак, но не станем умней.
И все же приятно в голодной истоме
Держать стакан в дрожащей руке и с каждым глотком
Становится все ближе к доске колумбария!!!
На полу под столом как дог лежал человек
А на кухне играл Маха Вишну
В мыльной воде купался харом, а у окна стоял я
А за мутным стеклом возвышалась гора
На горе сидел Ной и пил вино и когда
Из вышла вон из ковчега последняя тварь
Она сказала ему
Припев
Jedem das Seine, Jedem das Seine
По дороги в ее сети попал
Сибилитев с кольцом нибелунга
И отвесив поклон вошел в ее плоть
А в крови через год выпал крест
А через несколько лет не помнил ни кто
Ни их лиц не имен и как сквозь сон
Я услышал извне голос, который сказал
На чужом языке
В специальных местах люди разных мастей
Втыкали шары в карусель а я поставил все
Что было на перо и проиграл, все проиграл
А бездарный крупье бросил фишки в камин
И швейцар выдал мне черный фрак и посадил
В катафалк и закрыв последнюю дверь на
Прощанье сказал
Друг мой! Посмотри за окно:
Что-то стало слишком темно
Лишь зажженного кем-то неба
Догорает багряная нить
И у нас больше нечего пить
Весь день жизнь мешалась с вином
Итог — лишь похмельный синдром
Мы уйдем, а бездонность бокала
Будет души другие жечь
Выпит ром, но не сказана речь
Пусть так, все уйдем без следа
Но моя вспыхнет в небе звезда
Ведь в вине была горечь побед
Которым цена — лишь костыль
И, сражаясь за красоту, дурни подняли пыль
Ну что ж, мир был странной игрой
И мы в нем сыграли порочную роль
Но миг меж трезвостью и опьяненьем
Жизни сущность раскрыл для меня
И о том рассказали мемуары моего Винного Дня
В задушевной беседе в рамках светского круга
Джентльмены и леди изучают друг друга.
Для начала ведут философские споры
Менеджеры идей и любви сутенеры.
Прикрываясь словами, трепеща от желаний,
Джентльмены и леди удаляются в спальни.
Первородным инстинктом гармонично согреты,
Джентльмены и леди открывают секреты.
А потом расстаются, а потом забывают,
Их секреты потом остальным раздаются.
В задушевной беседе в рамках светского круга
Джентльмены и леди надувают друг друга.
Он вопрошает How is my mama
Прикинувший с неба бежит босолами
Бесцельные ятра сжимая в кармане
Он бросает вопросы озираясь на вас
Он хочет уйти в бесконечность пространства
Нюхая газы, он нюхает газы
Его отравленным недрам, в его голосе хриплом
Заблудился солдатик падший под играмЯ колю его больно заостренным кручечком
Выполняю свой долг — Варфаломееву ночку
А вдыхающий газы кровью кашляя плачет
Он уже знает что это значит
Он нюхает газы, он нюхает газы
В ботаническом саду припеваючи живет
Разноцветный старичок
То как резанный вопит, то задумчиво молчит
И смотрит в потолок
И у него в глазах тайна столетних трав
А в его голове — ботаника, ботаника
Огненной травы
Он когда-то танцевал танго в облаках
Видел вещие сны, но однажды
Он упал с неба в мой стакан
И остался жить в нем
И у него в глазах тайна столетних трав
А в его голове — ботаника, ботаника
Огненной травы
Фрегат твоей мечты раздавили льды давным-давно.
И незначительным стало то, что было когда-то главнее всего.
И теперь от гнетущей тоски ты ищещь в звездной ночи
Ветер нового счастья, ветер новой любви.
Сексуальная кошка на облаках, блаженная фея добра.
Часкающей звезды я вижу тебя на небе.
Свое уставшее тело ты освежаешь водой мертвых морей,
Твоя душа как музей гениальных издели и редких вещей.
И я хотел бы остаться с тобой, но твое жилище — проклятый дом,
Его величество дьявол поселился наверное в нем,
Сексуальная кошка на облаках, блаженная фея добра.
Часкающей звезды оставляю тебя на небе.
В каждом доме своя Ева и свой Адольф,
Из пустых собирают бутылок семейный кров.
За окном горит звезда-источник го-оря,
Отражаясь иногда в луже размером с мо-оре.
Герой ежедневной войны
Трудится, как Сизиф,
А когда приходит ночь,
Он говорит:
Ева, дай мне, дай мне,
Ева, дай мне любви!
Дай мне, дай мне,
Ева, дай мне любви!
А наверху летают жирные голуби мира,
Используя то, что лежит под ними, вместо сортира,
Беспокоится Минздрав, плачут больницы,
Я ношу с собой топор как средство защиты.
Чего ты боишься, смелее входи,
Ведь эта дверь не имеет замка.
За ней ждет тебя псевдоматовый мир
Темно-розовых слов и нив.
Там нагие путаны летают по небу,
И все время стоит весна.
Там чистое небо, и на деревьях
С утра растут чудеса.
Конечно, там есть дома,
Где живут негодяи и дураки,
Зато нет тюрем, нет зоопарков,
Там никто не живет взаперти.
Кто-то спит в хрустальной вазе,
А кто-то кладет на все.
Одним нравится то, что есть,
А другим то, что запрещено.
Им нравится жить на колесах, им нравится пить вино,
В иллюзорном мире они живут давно.
Но я вижу, как кто-то хочет под дверь подложить динамит
И взорвать их иллюзорный мир!
Там никто не знает, чего он хочет,
И чьи он песни поет,
И создает, вдохновленный вином,
Иллюзию скрипки фагот.
Там мужчины и женщины любят друг друга,
Как любят друг друга слоны.
Ни те, ни другие уже не боятся
Морали или молвы.
Им нравится жить на колесах, им нравится пить вино,
В иллюзорном мире они живут давно.
Но, как только нагрянет завтра, я сам куплю динамит
И взорву их иллюзорный мир!
Был обычный майский день,
Шел обычный майский дождь
Был обычный майский день,
Шел обычный майский дождь
И я не знал, что ты такая,
Что ты не придешь,
И я не знал, что ты такая
И я не знал, что ты такая,
Что ты не придешь,
Я не знал, что ты такая
Что ты не придешь
Да, я не знал, что ты такая
Я слонялся часовым под твоим окном
Да, я не знал, что ты такая
Я слонялся часовым под твоим окном
А ты была с моим другом
Я понял потом
А ты была в эту ночь с моим другом
Я это понял потом
Да, ты была с моим другом
Он подвалил к тебе на папиных зеленых Жигулях
Да, ты была с моим другом
Он подвалил к тебе на папиных зеленых Жигулях
Автомобиль — это круче бабок,
А я был тогда на нулях
Автомобиль — это куча бабок,
А я был тогда на нулях
Я был тогда на нулях
Hо я надолго запомнил
Этот майский догон
Я надолго запомнил
Этот майский догон
Hо вот прошло 25, и я забыл твой телефон
Я все проиграл в рок-н-ролл
Hо вот прошло 25, и я забыл твой телефон
Я все проиграл в рок-н-ролл
Играй рок-н-ролл!
Hемного жаль того парня
Того, на папиных зеленых Жигулях
Hемного жаль того парня
Того, на папиных зеленых Жигулях
И я не знаю, где он сейчас
Hо я думаю он на нулях
И я не знаю где он сейчас
Hо я думаю он на нулях
Hаверно, он на нулях
Был обычный майский день,
Шел обычный майский дождь
Был обычный майский день,
Шел обычный майский дождь
И я не знал, что ты такая,
Что ты не придешь,
И я не знал, что ты такая
И я не знал, что ты такая,
Что ты не придешь,
Я не знал, что ты такая
Что ты не придешь
А что будет то и будет не жалею ни о чем
Ангел мой меня разбудит
Сердце отворит ключом
Синева нахлынет в душу
Растворится синевой
Я скажу ему послушай от чего же так тепло
Ангел только улыбнется и исчезнет в небеса
В сердце ключик повернется и пружинки заскрипят
Мы бы стали счастливее всех, если б мы смогли найти
Великий корень зла в пустых колодцах любви
Jim Morrison давно уже мертв, но мы верим в то, что он еще жив
И собираем пыль давно остывшей звезды
Наша смерть нас гонит вперед
Наше время движется вспять
Мы все — большая стая гончих псов
Мы бы стали счастливее всех, если б мы смогли найти
Великий корень добра в пустых колодцах любви
Все живые любят друг друга, все мертвые мстят за себя
И забирают с собой самых ярких звезд
Наша смерть нас гонит вперед
Наше время движется вспять
Мы все — большая стая гончих псов
Ну что ты милая ворочаешь прах
Видишь двое сидят на ветвях
Один как буйвол, другой как жираф
Бери любого и тебе будет кайф
Это Африка
Это Африка
Смотри как много негров
Это Африка
Я работаю пять дней подряд
Я всем доволен и всему рад
Я шалю потихоньку в субботу
А в понедельник с похмелья на работу
Это Африка
Это Африка
Смотри как много негров
Это Африка
Вчера мы двигались вверх, а сегодня мы катимся вниз
Вчера мы пили вино, а сегодня мы пьем антифриз
Мы не сжигаем крестов, не поощряем расизм
Живите тихо, любите молча
Если стреляете, стреляйте точно
Но пощадите своих детей
Если не хотите, чтобы стало темней
Это Африка
Это Африка
Смотри как много негров
Это Африка
Вчера мы двигались вверх, а сегодня мы катимся вниз
Вчера мы пили вино, а сегодня мы пьем антифриз
Мы не сжигаем крестов, не поощряем расизм
Это белые братья черного бога
Будут сеять смерть
И пишут свои священные книги огнем
Это белые братья черного бога
Будут сеять смерть
И пишут свои священные книги огнем
О-о-о-о-о-о, Африка
О-о-о-о-о-о, Африка
Черная шляпа молок ведьм
Ночные плутни по левую руку
От гончих псов незваный спутник
О, а поправлю дом с высоко трубой
И ангелы падшие в нем
Один с усами, другой с бородой, а третий лысый
Один играет, другой поет, а кто-то слышит
О, горит ореол наоборот дырой в святых небесах
Бесы в моих снах
Бесы в моих снах
Каждую ночь, закрыв глаза в объятьях смерти
Каждую ночь лицом к лицу с князем тьмы
Он наблюдает за тем как сгорают в печах
И превращаются в прах
Когда из пьяных глаз твоих
Хлынет Ниагара на грязный стол по обе
Стороны луны став в зеркальной позе
Я скажу тебе о мой депрессивный друг
О мой собутыльный брат плюнь на все пей до дна
И если вдруг в тумане снов ты увидишь камень
Спрячься за ним, а если вновь блеснет окно
Радугой призывной разбей стекло собой
Но мой депрессивный друг, но мой собутыльный брат
Прошу оставь меня одного
Я-а-а построил бы дом, я стал бы большим
Наигрался всласть ветром всех богов
На своем веку
Припев:
Если б не Jeff если б не белая кровь
Там под южным крестом, там где тепло и зимой
Вольным всадником в твоих сладких снах
Был бы я сей час
Здесь в этой грязи, здесь под этой тусклой луной
Нет ни звезд во сне, ни покоя в снах
Ни любви в душе, но только Jeff,
Только белая кровь
Геена огненная ждет гостей,
Мне вчера было лень, а сегодня я еду к ней,
Пальцы трогают гриф, извлекая мотив,
Километры бегут, а время стоит.
А мои попутчики — клоуны и жулики,
Смотрят в темную даль, потребляют алкоголь,
То забудутся сном, то споют о своем —
О геене огненной все их песни.
До звезды.
Припев:
Из-под колес разлетается пыль, оркестр играет кадриль,
За спиной догорают мосты, дорога лежит в тартарары.
Обнаглевший машинист перочинным ножичком
Подрезает моему ангелу крыла.
Мне приходит мысль — а не напиться ли вдрызг,
И геене огненной обо всем поплакаться?
В этом доме было когда-то так как бывает в кино
В этом доме жили когда-то барышни без имен
Они умели играть на дуде мелодии разных стран
В их карманы звонким ручьем стекал спиртной океан
И где-то там, там на дне. И где-то там, в святой воде
Я встретился с ней
Я бы выжил если ы выпил фужеры ячменной воды
Слышишь милая пахнет паленым — это горит внутри
Пожарник смелый с брандспойтом в руке
Приехал тушить пожар, но встав опрометчиво
Между огнем и мной превратился в пар
За чем же так шутить с огнем
За чем же так играть со мной
О, Грета Гарбо
Индейским летом, как рогатый олень,
Вслед за солнцем уходит день.
В живых цветах рождается пыль
И безмолвно летит.
Каждую ночь, не смыкая глаз,
Каждую ночь,
Она глядит в окно, а за окном
Белые Столбы!
Свирепый твист, чужое лицо,
Леди Джейн в дырявом пальто.
На крыше ее большая кровать,
В кровати она и королева Марго.
Каждую ночь, они делают это
Каждую ночь.
А по утру они ложатся спать
В Белые Столбы!
По бетонной стене летит паровоз,
А и Б сидят на трубе.
Они варят раствор, открывают рты
И, вздохнув, залпом пьют.
И куда-то плывут, бетонные стены
Куда-то плывут.
Я смотрю в окно а за окном
Белые Столбы
Как ненасытная львица я иду напролом
Сжимая в руке волшебный капрон
С раннего утра наполнив трепетным звуком
Весь дом совершаю движения в тон и вот
Он уже начинает вставать
В доме на улице Смольной грохот и звон
Всю ночь до утра
А на утро из дома выносят вон мертвеца
В кафельном зазеркалье моют его
В мыльной воде пока он опять как новый
Не встанет во всей красе
И каждый день за ним следит с небес Херувим
И каждую ночь в бубен бьют космонавты
Играет бес на дуде учитель
Химии варит на кухне ЛСД
От любви ничего не осталось
Только эта черная тень
Когда она склеила ласты ей было всего 27
От веры осталось сомненье, а то надежды — стресс
С тех пор об общественном
Мнении вырос дремучий лес
И каждый день за ним бродит пьяный Херувим
И каждую ночь в бубен бьют космонавты
Играет бес на дуде
В доме на улице Смольной в городе Москве
В рубиновый вторник, мой лучший день
Упала с неба зловещая тень
И сев у Адольфа на плечах
Рассказала мне как у ласковой девы
Был крохотный дом и два Люцифера под
Нижним бельем и как с играл на скрипке
Вот так
Амба, амба, амба живет далеко
Там, где лето всегда,
Амба великий колдун и большая свинья
Он придет за тобой в самый лучший
Твой день и заберет тебя с собой
Я плавал в пространстве 1000 лет
Моя плоть растворилась остался скелет
Который бросил в дубовый сундук
Он любил болтать своим болтом
В больших и чистых губах
Жадно пил из ручья
И к концу каждого дня превращался в козла
Она пришла к нему неспроста
Она принесла ему покурить
С крыши его она сделала шаг
И, упав на асфальт, повредила себе зад
Припев:
Она жила как крыса
Она любила как крыса
И Калигула был прав
Калигула был прав!
Раньше у нас все стояло столбом
И у каждого был ключ или лом
Но когда нас сожгли и развеялся смог
Она плюнула на пепел и врезала в дверь свою новый замок
Припев.
Во всякой любви кроме любви
Есть еще много чего
И, поэтому, я спокоен, как слон
Допою, да и брошу свое тело вон
Амега и Альфа — конец и начало
Имунны герои, вонзающих жало
Он хочет быть с ней,
Он желает остаться с ней на всегда
Как астероид, мелькнув на мгновенье
Но покидает ее поле зренья
В переди его святые врата за ними
Небо а за небом земля и долгих
сто лет прожитых зря
сто лет прожитых зря
сто лет прожитых зря
В космических дебрях развеянны ветром
Воставший из пепла, чтобы стать пеплом
Позади его святы врата за ними
Небо а за небом земля и долгих
У меpтвого Стикса в отpавленной зоне,
В гиблом месте, в пpоклятом доме
Жил до последнего дня,
По pожденью был Кpысой, по звездам — Стpельцом,
Бpедил огнем и сжег не однy
Тысячy ведьм на костpе
Мой бpат во Хpисте!
Вышел из домy в семь, кyпил в восемь,
Вкyсил в девять, yпал в десять,
Умеp в десять ноль тpи,
Воскpес в понедельник, сбpосил саван,
Вошел в ваннy, откpыл кpан
И ходил по воде
Мой бpат во Хpисте!
Пеpед входом в бессмеpтье свою дyшy
Вложил в песню, котоpyю в небе
Hе yслышал никто,
И в ожидании тщетном святым камнем
Hаписал свое имя на песке
И канyл в летy
Мой бpат во Хpисте!
Я прятался в ванной от тополиного пуха,
Мои глаза никогда не наполнятся светом,
У меня под диваном жили крысы и тараканы,
Крысы отгрызли мне нос и левое ухо.
О! Америка, Америка!
О! Америка, Америка!
Я ложился спать зимой и просыпался летом,
Я обменял бас-гитару на осиновый кол.
А вчера я съел крысу и убил таракана.
А пожарник отнял у меня банку спирта и спички.
О! Америка, Америка!
О! Америка, Америка!
Я любил одну даму, но её раздавил экскаватор,
Торговка вином назвала меня негодяем,
А я кол ей сунул в грудь и она подавилась,
А врач мне сказал, что я болен и скоро представлюсь.
О! Америка, Америка!
О! Америка, Америка!
Моя смерть поймала меня в тот момент, когда я
Зажёг папиросу и поднёс кружку пива к губам.
В пивной в туалете повесили мой некролог,
А главный сказал: «Он ведь был разгильдяем!»
О! Америка, Америка!
О! Америка, Америка!
Над живностью на падаль спадает свыше луч
А над лучем сияет и пляшет радуга
И я пою о Свете, а Света смотрит в даль
В дали летает ангел целясь из рюмки в нас
Божественным огнем
И мне легко и сладко смотреть
На то как мы летаем там
Я видел много стран, я знал многих людей
Среди прочих был один, который в разгар зимы
Сидя в искусственных льдах кричал извергая пар
Припев:
Добро пожаловать в лето! Добро пожаловать в лето!
Мой сумасшедший друг залез в холодильник не зря
Видимо он чувствовал то, что никогда не почувствовал я
Сидя в искусственных льдах услышав в разгар зимы
Зачем тебе рыбки в аквариуме,
Если ждут тебя киты.
Оставь все это, спеши на SKY…
Зачем тебе их грязные норы,
Если ждут тебя пирамиды.
Оставь все это, спеши на SKY
G G+7 G Am
В стольном граде Карс, где янычаров тьма
C G D Em
Временно живет, мелькая фесками,
G G+7 G Am
Есть каменный дворец имени всех чертей —
C G D Em
Гром грохочет в нем, сверкают молнии,
C G D Em C G
И духи темные витают над крестом.
G G+7 G Am
В янтарной комнате в парче и золоте
C G D Em
На троне, дивный как индюк, лежит Тристан
G G+7 G Am
И наблюдает за полетом диких ос,
C G D Em
А за его спиной Изольда роет дзот,
C G D Em C G
И гильотина ждет, сверкая серебром.
E
И санитары в подводных лодках
Am F+7 G7 F G
Ждут, когда закончится война.
G G+7 G Am
Но вот король Адольф идет на штурм дворца,
C G D Em
Испуганный Тристан сливает воду в таз,
G G+7 G Am
А в тазе женщина без головы и ног.
C G D Em C G
Невелика беда, когда чужая жизнь уходит навсегда.
D Em C G
Он говорит: «Ауффидерзейн»…
E
И выключает свой белый рубильник
C F+7 G F G
И опускается на дно.
По асфальту фланируют женщины,
Заполняя собой перекрестки.
У кого-то имеется пропуск,
У кого-то нет ничего,
У кого-то есть имитатор,
У кого-то есть «Мерседес»,
А у кого-то есть звероящер,
Который умеет говорить «I love you!»
В квартире с евроремонтом
В доме у Триумфальной арки
Проживают две англичанки,
Собирают стерлинги-фунты.
Ходят слухи, что между ними
Существует интимная связь…
И у каждой есть звероящер,
Который умеет говорить «I love you!»
А в прошлом месяце один меланхолик
Без ключей и без приглашенья
Влез в обозначенную квартиру
(В доме у Триумфальной арки).
Ему хотелось стерлингов-фунтов,
Ему хотелось легкой наживы,
Но повстречался ему звероящер,
Который внезапно сказал: «I fuck you!»
Я приведу тебе еще один довод,
Основанный на наблюдении
За людьми и за животными,
И за теми, кто между ними.
Можно стать в этой жизни счастливым,
Можно даже стать бессмертным,
Если есть у тебя звероящер,
Который умеет говорить «I love you!»
В его руках знамя, в его глазах бревна
Внутри него пусто, вокруг него много
Ему подобных
Он любит лить воду, он учит всех жизни
Зовет идти в ногу, куда не знает точно
Мазанный дегтем
Припев:
Зомби играет на трубе — мы танцуем свои танцы
Но, видит Бог скоро он отряхнет прах с ног
Плюнет в небо и уйдет, оставив нам свои сны
Он съел живьем крысу, он выпил кровь кобры
Спалил до тла ведьму, собрал ее пепел
Посыпал им тело
Африканка живет далеко,
Африканка умеет любить до конца,
Внутри нее горит огонь
И течет цветная вода,
Весь мир, как ручной волк,
Послушно лежит у ее ног,
Но видит бог — ей на это плевать.
Армагеддон день за днем,
Ритуальные игры с огнем,
Повод вырваться вон,
Шанс остаться собой
И, пройдя все круги, вернуться домой,
Танцуя в ванной комнате вальс,
Наблюдать в мокрых зеркалах,
Как там, в небесах,
Мелькают тысячи лиц,
Там, среди звезд,
Живет единственный принц,
В одной руке его меч,
В другой руке весы,
А в голове у него —
Трансконтинентальный sex.
Килиманджаро висит за спиной,
Сверху падает аэроплан,
В аэроплане сидит пилот
И мертвой хваткой сжимает стоп-кран,
Сто лет назад он ушел на фронт,
Он уже никогда не вернется к ней,
Но она все еще ждет
Любовь весом в сто тонн,
Смерть длиною в сто лет,
И хотя, видно, в жизни нет
Ни денег, ни тепла, ни смысла,
Но эато есть
Трансконтинентальный sex.
Сдав одежду ночному портье,
Мы выйдем голые на шоссе,
Поймаем желтый танк
И утрем всем извозчикам носы,
И в стотысячный раз
Она задаст мне один и тот же вопрос:
Скажи, зачем мы коптим это небо?
И я промолчу, если буду трезв,
Я стану петь, если буду пьян,
Поливая дорогу вином,
О том, что нету счастья в жизни,
Но зато есть
Трансконтинентальный sex.
Ты достойна кисти фламандца
Я недостоин мазни маляра
Ты родилась и жила под счастливой звездой
Я аутсайдер, нищий изгой
Жил всегда за чертой
В луже чистой воды
Вдали от глобальных идей, врагов и друзей
И ты кричишь как бездомная да здравствует дом
Я кричу как безумный да здравствует лужа
Но в железной двери железный замок
И запрещено смотреть в потолок
И слушать хард-рок
Из двух систем бытия
Пожалуй я выберу ту в которой нет тебя
Припев:
Ты будешь жить там
Я буду жить здесь
Ты будешь строить семейный храм
А я буду пить вино
Я умру от цирроза
Ты откроешь окно
Но едва ли ты вспомнишь меня
Когда повалит дым из трубы
И мне наплевать жив я иль мертв
Куда-то иду или пьян с утра
Твой папа сказал что я порно-крат
А я видел в жизни так много дерьма
И я сказал ему да
Но боже как ты глупа
Ведь это была игра
И я сыграл эту роль
Их боялись больше смерти
Доктора, менты, соседи и таксисты.
Их жалели христиане, иудеи,
Мусульмане и буддисты.
Маленькие гоблины,
Маленькие хоббиты -
Отпрыски кислотные.
Их родителями были
Папы-факеры и мамочки-блудницы.
Они жили в самом центре,
За кольцом и даже у самой границы.
Маленькие гоблины,
Маленькие хоббиты -
Отпрыски кислотные.
Мальчики-с-пальчики,
Девочки-дюймовочки
Никому не нужные.
В рок-н-ролле и в фанере,
На земле и в стратосфере,
Даже в космосе
Их следы найти легко,
Хотя они уже давно
Сгнили в хосписе.
Маленькие гоблины,
Маленькие хоббиты -
Отпрыски кислотные.
Мальчики-с-пальчики,
Девочки-дюймовочки
Никому не нужные.
Маленькие гоблины,
Маленькие хоббиты -
Отпрыски кислотные.
Мальчики-с-пальчики,
Девочки-дюймовочки
Никому не нужные.
Никому не нужные
Мне уже за тридцать лет, тридцать лет
Мне уже за тридцать лет, тридцать лет
Она нежно целует солнце и солнце встает
И стоит как кол и никогда уже не упадет
А вокруг нее звездной россыпью короли и перы
И глядит с высот не доступных мне Данте Алигьери
И считает круги, а мы смотрим в стакан и там внутри
На забытой богом земле живут такие же как мы
Одинокие пиплы
Ах, красавец босс нарисуй мне
Смерть с голубыми глазами
Если вдруг продаст дьявол, ух, шакал
Всех нас с потрохами
Бьется братец мой глупой головой
В закрытые двери от которых
Мне подарил ключи Данте Алигьери
Он считает круги, а мы смотрим в стакан и там внутри
На забытой богом земле ждут такие же как мы
Одинокие пиплы
Сегодня во всех аптеках аншлаг
Берут по рецептам и просто так
Траурный праздник тех, кто влюблен
В женщин города Роз
А те, что рядом с вами лежат
Давно мертвы или пьяные спят
Ни одна из них не сравниться с любой
Из женщин города Роз
Они любят играть с огнем
От них часто пахнет вином
Но я люблю этих женщин
Я-a люблю падших женщин
Я люблю их
Мечтая узнать вкус запретных плодов
Пошел я в страну камней и цветов
И жил, как в раю, согретый любовью
Женщин города Роз
Потом вернулся, истратив ресурс
И понял, пройдя лечения курс
Что нет ничего, дороже любви
Женщин города Роз
Милая если б я мог я бы допил стакан до дна
Поцеловал бы тебя в уста и жизнь бы прожил легко
Но депрессия лежит на мне как плита
На которой танцуют реп бандерлоги, бандерлоги
Депрессия лежит на мне как плита
На которой танцуют реп бандерлоги, бандерлоги
В детстве я играл в футбол,
А когда подрос, стал играть Rock-n-roll,
А теперь вдруг понял, что все это было напрасно.
Я открываю дверь с надписью «Входа нет»,
Закурив сигарету, выхожу на проспект
И смотрю на прохожих сквозь табачный дым —
Вспоминаю, как в подарок я построил дивный замок,
Как бежал за блудным ветром, как играл с огнем и пеплом.
И так однажды я войду с мечом в руке
В 2001 год!
В 2001 год я бегу по дороге, разинув рот,
А за мной по пятам катятся танки.
Я забегаю в тупик, в тупике наркоман
Сидит в шезлонге и курит «дрянь»,
И я вижу в его глазах свое отраженье.
Он зовет меня туда, где нет горя и огня,
Где несет покой глазам снов малиновый туман.
Так вслепую я войду с бычком в зубах
В 2001 год!
Вот еще один вариант.
Мои мысли чисты как брильянт,
И в моей душе нет паутины и грязи.
Я рад тому, что живу,
Я рад Солнцу и рад дождю,
Я один из тех, кто затерялся в толпе.
И неведомо куда мою лодку несет река.
Так плыву я безучастно
Через время и пространство,
Но я так бы хотел встретить живым
2001 год!
Мертвые не стареют, мертвые не растут
Мертвые не курят, мертвые не пьют
Мертвые не танцуют, мертвые не лгут
Мертвые не играют, Мертвые не поют