На паре крыл
(и мне бы! и мне бы!)
корабль отплыл
в открытое небо.
А тень видна
на рыжей равнине,
а крик винта -
как скрип журавлиный,
А в небе есть
и гавань, и флаги,
и штиль, и плеск,
и архипелаги.
Счастливый путь,
спокойного неба!
Когда-нибудь
и мне бы, и мне бы!..
Андрей Макаревич
Всяк по своей гуляет дороге.
В поле, по лесу ли.
Песенка эта моя не о Боге.
И не о Кесаре.
Солнце с Луной не менялись местами.
Ночами не сделались дни.
Но как же послушно стали глистами.
Бывшие братья мои.
В зоне закрытой, Богом забытой
Нас согревал и вел
Наш доморощенный битый-побитый,
Но, все-таки, рок-н-ролл.
И что бы в те годы ни приключилось.
Этот огонь был жив.
Мы не любили несправедливость.
Мы не терпели лжи.
Что раскололось - не склеить по крохам.
Наперекор судьбе.
Что же, прощай, золотая эпоха.
Whole lotta love тебе.
Быстро под горку катит дорога.
Каждый найдет своих.
Царское - Кесарю, богово - Богу,
Всем прочим - по вере их”.
Исполняет Александр Зарецкий и Андрей Макаревич
Музыка и слова А. Зарецкого
Как всё знакомо,
мне не остаться здесь на век.
Жизнь невесома-
Несовершенен человек.
И я как ты, и ты как я.
Но улыбнется Ангел снова,
И жизнь и смерть сведут мосты.
И я пойду согретый словом
И светом утренней звезды
Как всё знакомо,
Здесь всех ровняет время и земля.
Тело свинцово,
но невесома душа твоя.
И я как ты, и ты как я.
Но улыбнется Ангел снова,
И жизнь и смерть сведут мосты.
И я пойду согретый словом
И светом утренней звезды
Лейся, песня, на просторе,
Не скучай, не плачь, жена.
Штурмовать далеко море
Посылает нас страна.
Курс - на берег невидимый,
Бьется сердце корабля.
Вспоминаю о любимой
У послушного руля.
Буря, ветер, ураганы -
Ты не страшен, океан:
Молодые капитаны
Поведут наш караван.
Мы не раз отважно дрались,
Принимая вызов твой,
И с победой возвращались
К нашей гавани домой.
Лейся, песня, на просторе,
Здравствуй, милая жена!
Штурмовать далеко море
Посылала нас страна.
Всё очень просто:
В сказке обман
Солнечный остров
Скрылся в туман
Замков воздушных
Не носит земля
Кто то ошибся,
Ты или я.
Все очень просто:
Нет гор золотых
Падают звёзды
В руки других
Нет райской птицы
Среди воронья
Кто то ошибся,
Ты или я.
Лишь только весною
Тают снега..
И даже у моря
Есть берега
Всех нас согреет
Вера одна
Кто то успеет,
ты или я.
Всё очень просто:
сказки обман
Солнечный остров
скрылся в туман
Всех нас согреет
вера одна
Кто то успеет,
ты или я.
Ты помнишь, как все начиналось.
Все было впервые и вновь.
Как строили лодки, и лодки звались
"Вера", "Надежда", "Любовь".
Как дружно рубили канаты,
И вдаль уходила земля.
И волны нам пели, и каждый пятый,
Как правило, был у руля.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Напрасно нас бури пугали.
Вам скажет любой моряк,
Что бури бояться вам стоит едва ли,
В сущности, буря - пустяк.
В бури лишь крепче руки,
И парус поможет идти.
Гораздо трудней не свихнуться со скуки
И выдержать полный штиль.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Землю свою найдет,
Землю свою найдет.
Опять холода, зима - на года,
И ангелы к югу летят.
Нам завтра в полет, тебе - на восход,
А мне, по всему, - на закат.
Но я сорвусь с земли,
Словно пес с цепи,
И поднимусь к облакам.
И я войду в облака,
Моя страна далека,
Но я найду тебя там.
О, картонные крылья -
Это крылья любви.
Вода и весло, свобода и зло.
Что делать, и кто виноват?
Все это пройдет - лети на восход,
А я, так и быть, - на закат.
Но я сорвусь с земли,
Словно пес с цепи,
И поднимусь к облакам.
И я войду в облака,
Моя страна далека,
Но я найду тебя там.
О, картонные крылья:
Серый рассвет, серый проспект,
Ночью прошла гроза.
Мокрый асфальт,
Город продрог со сна.
В серой толпе, сама по себе,
Полуприкрыв глаза,
Снова в метро спешит она
Тесный перрон, синий вагон,
Желтый подземный свет.
Черный тоннель,
Поезд летит во тьму.
В сумке на дне сложен вдвойне
Смятый заветный билет.
Завтра она идет на концерт
К нему
Ниточка дней все не кончается,
Мы - бусы на ней,
Мы бьемся, как рыбы в стекло.
Встретиться с ним не получается,
Звезды не ездят в метро.
Ночь, тишина,
Лопнет струна,
Как натянутый нерв.
Он дома один,
И снова ночь без сна.
Он всех послал, он так устал
От этих накрашенных стерв.
Он помнит, что где-то в метро - она
Ниточка дней все не кончается,
Мы - бусы на ней,
Мы бьемся, как рыбы в стекло.
Встретиться с ней не получается,
Звезды не ездят в метро
Мы старания утроим,
Построение устроим,
И пройдем железным
строем
Накануне перед
боем.
Пусть не кажется
порою
Что сражаться будет
просто.
Мы отважные герои
Очень маленького
роста.
Мы отважные герои
Очень маленького
роста.
А враги -
гора-горою,
Мимо нас глядят
устало,
Они вовсе не герои,
Но огромные, как
скалы.
И холодные, как
льдины,
Не воюют, а
скучают,
Мы бы всех их
победили,
Только нас не
замечают,
Только нас не
замечают,
Из-за разницы в
размерах
И за это нас
прощают
Очень маленьких, но
смелых
Год за годом видится мне
Эта жизнь, эта смерть и эта любовь.
Только лишь круги на воде,
На тёмной воде, я смотрю и вижу вновь
Шаги в пустоте,
Круги на воде.
Можешь осмотреться вокруг,
Видеть вверх, видеть вниз и по сторонам.
Но где твои родные, мой друг?
Пусто вокруг, все ушли, оставив нам
Шаги в пустоте,
Круги на воде.
Закатай меня в асфальт своей любви,
Где догорают огни и осыпается небо.
Пронеси меня стрелой сквозь длинный, серый строй
Душ, испепелённых тобой, туда, где я ещё не был.
Здравствуй, город съехавших крыш,
Этот бег, эта гарь и эта печаль.
Некуда бежать, ты молчишь,
Снова молчишь, видишь, как уходят вдаль
Шаги в пустоте,
Круги на воде.
Шаги в пустоте,
Круги на воде.
Шаги в пустоте,
Круги на воде.
В Никитском
ботаническом саду
Гуляет ветер
голубой, шумит
волнами прибой,
И над твоей головой
Украсили небесный
простор пики гор,
Ведут с волнами
свой разговор.
И вереницей древних
аллей
Ленивыми стадами
бродят толпы
людей,
А также жен и
детей,
По-хозяйски озирают
бесконечный
простор,
И повышают свой
кругозор.
Вопросов не счесть:
Где здесь можно
посидеть и поесть?
И отчего самшит
дороже во сто
крат,
Чем тот же
рододендрон?
И где торгуют южным
вином?
Весь день течёт
людская река,
И, руки уперев в
бока, взирают на
деревья
Снизу вверх
свысока,
Как будто каждый
листик на деревьях
вокру -
Творенье их
заслуженных рук.
И лишь когда
погаснет закат,
Закроют сад,
Народ уйдет назад
К своим велики
делам по домам,
И не услышит никто,
какая здесь
тишина,
Когда горит над
садом Луна.
Промчатся года,
И все, кто были
здесь, уйдут
навсегда,
И лишь деревья
будут вечно,
бесконечно,
Год от года стоять -
Они умеют людям
прощать.
Она сидела за столиком у окна,
И он, как бы случайно, смотрел туда.
Она была ничего, она была одна,
В ее глазах как бы читалось "Да".
Время суток позволяло сыграть в игру,
Время года велело стрелять в упор.
И он, как бы случайно, подсел к столу,
И, как бы небрежно, повел разговор.
Имитация.
Он больше любит коньяк, она - сухое вино,
Подали двести сухого и сто коньяку.
Они оба любят группу "Кино"
И не любят "Яблоки на снегу".
Он свободен до часу - немалый срок,
И она до двенадцати - хоть куда,
Он предложил зайти к приятелю на огонек,
Она, как бы подумав, сказала "Да".
Имитация.
Его приятель на кухне как бы читал,
Пока они занимали его кровать.
Все случилось быстрее, чем он ожидал,
И несколько хуже, чем она могла ждать.
Через двадцать минут они вышли вон,
Три рубля на такси - небольшая беда,
Она сказала: "Звони", он записал телефон
По которому не позвонит никогда.
Имитация.
И он сбежал в метро, бросив ей "пока",
Он был просто рад, что остался один,
А за ним, догорая, тлела Москва
Головешками окон, углями витрин.
Время выключить свет, стиснуть зубы и спать,
Чтоб хотя бы лет пять не очнутся от сна,
Ее дома как бы ждала ее мать,
Его дома как бы ждала жена.
Имитация.
Каждый день, отправляясь в плаванье
По морям, сквозь ветра и бури,
Я мечтаю о тихой гавани,
Где б мои корабли уснули,
И о пристани в синих сумерках,
Где огни угольками рдеют,
Где не верят тому, что умер я,
Где все время ждут и надеются.
Как давно ты была оставлена,
Моя тихая старая гавань,
И с тех пор моя жизнь отравлена -
Пересуды и грязный саван.
Плыли прочь, онемев от ужаса,
Лишь завидя мой парус белый,
Никому не хватило мужества
Подойти и узнать, в чем дело.
А потом, где б они ни плавали,
Мстя за страх, что тогда испытали,
Объявили посланцем дьявола,
Кораблем-мертвецом назвали.
Дай им бог оправдаться дочиста,
Оставаться в мирке постельном,
Им не знать, каково одиночество
Под огнями святого Эльма.
Каждый день, отправляясь в плаванье
В океан московских улиц,
Я мечтаю о тихой гавани,
Где б мои корабли уснули,
И о домике в синих сумерках,
Где окно от закатов рдеет,
Где не верят тому, что умер я,
Где все время ждут и надеются.
Ночью нам дарован
покой а днем
на беду не спится
и люди проходят
бескрайней рекой
как флаги несут
свои лица
Я в них горький лик
утешенья искал
Дарил я им радости
миги и их до сих
пор
я читать не устал
как с детства
знакомые книги
Есть лица в виде
закрытых дверей
ключа от которых
нет
Есть лица которые
солнца теплей из
тех
что нам дарят свет
И часто я замечаю
что
в лицах тепло убито
все меньше дверей
открытых все больше
дверей закрытых
И часто похоже что
в день непогожий
случайный прохожий
тебе не поможет
но все же
Когда я вижу вас
разом
очень разные люди
я верую в светлый
разум и в то что он
добрым будет
Когда я был большим - я не боялся машин
Мой папа снежный марс, покоритель вершин,
И с девяти до пяти я работал героем.
Я вылетал из окна, лишь только цель видна,
Выпивал по два бокала молодого вина,
И учил Брюса Ли кордебалету и хождению строем
Я видел цель вдали, имел жену Натали,
Ходил на край Земли, и Сальвадор Дали
Никогда не торговался, покупая у меня картины.
И я летал по ночам, напоминая сыча,
Сочинил ча-ча-ча и лечил Ильича
От простуды, геморроя и скорлотины.
Когда я был большим - я проглотил аршин,
Меня смотрел Чумак, но ничего не решил,
И я потом сто лет подряд не проходил в ворота.
Я изобрел рассвет, придумал группу "Секрет",
Нарисовал на стене БГ то, чего нет,
С меня писали портрет Архимед и [(?)]
И я ходил под окном очаровательных дам,
Со мною жил Боже, Даян и Сантан
Мы принимали "Агдам" и зимой и летом,
Но только как-то раз беседа не задалась,
И тогда один другому взял и высадил глаз,
Но никогда потом не вспоминал об этом.
Когда я был большим - я не курил анаши,
Я покупал гашиш, [(???)]
И не тужил, и сладко жил, но все-таки помер.
Меня несли на руках ну все, кому не лень,
И по планете был объявлен нерабочий день,
И Владислав Третьяк, в знак печали, сменил свой номер.
И каждый колокол в стране потом звонил по мне,
Мое имя написали на Великой Стене,
Моей жене подарили Магадан и остров [(?)]
Но с той поры прошло уже две тысячи лет,
И я опять пришел на этот белый свет,
Но боюсь, что таким большим уже больше не буду.
У двеpей заведенья
наpода скопленье
топтанье и паp
Hо наpода скопленье
не имеет значенья
за двеpями швейцаp
Hепpиступен и важен
стоит он на стpаже
боевым коpаблем
Hичего он не знает
и меня пpопускает
лишь в погоне
за длинным pублем
И в его поведеньи
говоpит
снисхожденье
А я сегодня один я
человек-невидимка
я сажусь в уголок
И сижу словно в
ложе
и очень похоже
что сейчас будет
тpетий звонок
И мое отчужденье
назовем наблюденьем
Вот у стойки pебята
их лица помяты
в глазах глубина
Без сомненья
pебятки
испытали в достатке
веселящее действо
вина
И их поведенье
назовем
опьяненьем
Вот за столиком
дама
на даме панама
под ней томный
взгляд
Hо панама упpяма
и клюет на панаму
уже двадцать
восьмой
кандидат
И ее состоянье
назовем
ожиданьем
Вот товаpищ
с Востока танцует
жестоко ему паpа
нужна
Только паpы не
видно
и танцоpу обидно и
уводит его стаpшина
В милицейском
движеньи
сквозит pаздpаженье
А я все веpю что
где-то божьей
искpою
света займется
костеp
Только нет интеpеса
и бездаpную пьесу
пpодолжает тянуть
pежиссеp
Только кpашеный
свет
только дым сигаpет
у двеpей в туалет
меня нет
Я за тысячу лет
я давно дал обет
никогда не являться
в такой ситуации
Черни в золоте, тесно в комнате,
Тесно в городе,
Мир – большая тюрьма.
Кутерьма.
Лето в холоде, танцы в холоде,
Кто на проводе?
На проводе тьма.
Тишина.
И не склеить осколки,
И не вытравить мрак,
Видишь, как плодятся волки
Из бездомных собак.
Вставь башку в телевизор,
Протри кушетку до дыр,
Ты уже посмертно вписан в этот
Брошенный, брошенный, брошенный Богом мир.
Болтом — гаечкой, волком — заечкой,
Кем ты был, кем не был,
Пойди разберись.
Обернись.
Стал овечкою,
Встал со свечкою,
Нынче бог тебе как фиговый лист,
Типа чист.
Сомневаться не надо,
Время вспять не течёт,
Ровно в полночь день со склада уйдёт со счёта на счёт,
Но сейчас не об этом.
Я так хочу, чтобы жил
Тот, кто бросит лучик света в этот
Брошенный, брошенный, брошенный Богом мир.
Случилось так, что небо было сине и бездонно,
И легкий ветер по морю, гнал мелкую волну,
И был корабль полон, и друзьями, и знакомыми,
И путь держал в далекую страну.
И путь держал в далекую страну.
И капитан был опытный. Он все моря проплавал,
Он силы был недюженной - дубы валил плечом.
И нам казалось: много нас. Мы сильные, мы храбрые,
И никакие бури нипочем...
Но что для моря наш корабль - скорлупка несерьезная.
И вот однажды вечером попали мы в туман.
Средь неба грянул гром, собрались тучи грозные,
Пронесся средней силы ураган...
И вот, что удивительно. Все сильные и храбрые,
И все, кому мы верили, воскликнули: "Тону!"
Мы ждали от них помощи, они-же нас оставили,
И первыми отправились ко дну...
А нас носило по морю, надежды наши таяли.
И только по случайности, нас приняла земля.
И те из нас, кто выжили. По разным обстоятельствам,
Забыли капитана корабля..
Нам уготовано, мальчик мой,
Легкое это бремя -
Двигаться вдоль по одной прямой,
Имя которой Время.
Памяти с ней не совладать -
Значит нам повезло,
Время учит нас забывать все -
И добро, и зло.
Встречи, прощанья - какое там,
Даже не вспомнить лица,
И только вещи верные нам
Помнят все до конца.
Помнят все до конца...
Помнит лодка причал, а весло
Помнит воду реки,
Помнит бумага перо, а перо
Помнит тепло руки.
Стены и двери помнят людей,
Каждого в свой срок.
Помнит дорога ушедших по ней,
Помнит выстрел курок.
Только проносится день за днем -
Значит не пробил час,
Вещи пока молчат о своем
И не тревожат нас.
Могут проснуться они летним днем
Или среди зимы,
Чтобы напомнить нам обо всем,
Что забыли мы...
Он играет на похоронах и танцах,
Все зовут там и тут.
И ни там, ни тут не может он остаться:
Снова ждут там и тут.
И вновь смычок рождает звук.
Сто новых свадеб, сто разлук.
Он играет на похоронах и танцах,
Вся наша жизнь - одно из двух.
Когда стучится в дом беда - не плачь,
Мы здесь с тобой не навсегда.
Чтоб ни случилось - никогда не плачь,
Играй, и горе - не беда.
И когда-нибудь совсем не там, где надо,
Выйдет срок, прозвенит звонок.
И я вспомню всех, кто шел со мною рядом,
Всё, что смог, что не смог.
Ничто не вечно под луной,
Я упаду на шар земной.
Пусть не будет комиссаров в пыльных шлемах,
Пусть он сыграет надо мной.
Он играет на похоронах и танцах,
Все зовут там и тут.
И ни там, ни тут не может он остаться:
Снова ждут там и тут.
И вновь смычок рождает звук.
Сто новых свадеб, сто разлук.
Он играет на похоронах и танцах,
Вся наша жизнь - одно из двух
Если сто бегунов как один бегут,
Это можно назвать так и сяк.
У лошадей это будет табун,
У pыб это будет косяк.
Лишь в стаде баpан довеpяет судьбе,
За что он и пpозван скотом,
Лишь только кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне с котом.
Даже волки, далекие бpатья собак
Выбиpают себе вожака.
Да и стая собак не может никак
Без него обойтись пока.
У львов и у тигpов есть главный в семье,
Hа нм и охота и дом,
Лишь только кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне с котом.
Пеpелетные птицы осенней поpой
Hе летают на юг по одной.
И олени, гуляя оленней тpопой,
Тоже ходят по ней толпой.
Да и люди, что век коpотают в боpьбе
Понимают, что легче гуpтом,
Лишь только кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне с котом.
Долго я шел берегом реки,
Я шел, судьбу свою кляня.
И все надежды были далеки,
И, все же, утром к морю вышел я.
И я заметил, что мне легко,
И мир совсем не так уж плох.
И наша лодка может плыть легко
Мимо дивных берегов и островов.
Люди в лодках, вас несет река,
Разносит, сносит день за днем.
Ваших лодок много, и река велика,
И все вы позабыли где ваш дом.
И все же я заметил, что мне легко,
И мир совсем не так уж плох,
И наша лодка может плыть легко
Мимо дивных берегов и островов.
Будет день горести,
Может быть,
вскорости,
Дай мне бог
дождаться встречи
с ним.
В этот день горести
Я воздам почести
Всем врагам,
противникам своим.
Пусть они, злобные,
Станут вдруг
добрые,
Пусть забудут про
свою беду.
Пусть забудут обо
всем
И идут своим путём,
А я без них уж
как-нибудь дойду.
А я без них уж
как-нибудь дойду.
Будет день радости,
Дай мне Бог, до
старости
Как-нибудь
дождаться встречи
с ним.
Чтоб забыть о
гордости,
Я простил подлости
Всем друзьям,
товарищам своим.
Пусть они, нервные,
Будут мне верные,
Пусть один нам
будет дальний
путь.
Дай пройти нам этот
путь
И дойти
когда-нибудь
И не дай друг друга
обмануть.
И не дай друг друга
обмануть.
Кончен день
вечером,
Мне терять нечего,
Сяду я и отдохну
от дел.
И скажу каждому
Был день однажды
мой,
И я достиг того,
чего хотел.
И я достиг того,
чего хотел.
И я достиг того,
чего хотел.
Ты был из тех, кто рвался в бой.
И без помех ты с ходу брал барьер любой.
Любой запрет тебя манил.
И ты рубил и бил, пока хватало сил, и был собой.
Ты шел как бык на красный свет, ты был герой, сомнений нет.
Никто не мог тебя с пути свернуть.
Но если все открыть пути, куда идти и с кем идти?
И как бы ты тогда нашел свой путь?
И был пробит последний лед.
И путь открыт, осталось лишь идти впред.
И тут ты встал, не зделал шаг,
Открытый путь страшнее был, чем лютый враг и вечный лед.
Пока ты шел как на красный свет, ты был герой, сомнений нет.
Никто не мог тебя с пути свернуть.
Но если все открыть пути, куда идти и с кем идти?
И как бы ты тогда нашел свой путь?
Он на взводе не подходи он уходит всегда один
Но зато мой друг лучше всех играет блюз
Лучше всех вокруг он один играет блюз
Он не знает умных слов он считает вас за козлов
Даже в морге он будет играть на восторги ему наплевать
Но зато мой друг лучше всех играет блюз
Лучше всех вокруг он один играет блюз
Ночь на выдох день на вдох кто не выжил тот издох обреченно летит душа от саксофона до ножа
Но зато мой друг лучше всех играет блюз
Лучше всех вокруг он один играет блюз
Поднят ворот пуст карман он не молод и вечно пьян обреченно летит душа от саксофона до ножа
Но зато мой друг лучше всех играет блюз
Круче всех вокруг он один играет блюз
Но зато мой друг лучше всех играет блюз
Круче всех вокруг он один играет блюз
На на на на на на на на на на на на на
Снег. Город почти ослеп.
Свет. Красок на свете нет.
Есть только белый цвет.
Город твой, словно корабль,
Льдами захвачен в плен.
Я знаю один секрет -
Снег скоро сойдет на нет,
У снега короткий век.
Город твой солнцем согрет
Поплывет по весенней воде.
Но я не могу понять,
Кто дарит нам столько тепла,
Чтобы растаял снег?
Сто долгих дней
Снег был сильней,
И исчез без следа
Лишь за пять теплых дней.
Меняется все
в наш век перемен
Меняется звук
меняется слог
и спето про все
но выйди за дверь
как много вокруг
забытых дорог
В добрый час
друзья в добрый час
наши дни
не зря эти дни
Я вас жду
я помню о вас
Знаю я что мы не
одни
Пусть как никогда
натянута нить
не стоит бежать
не стоит робеть
Так было всегда
легко говорить
труднее сыграть
особенно спеть
В добрый час
друзья в добрый час
наши дни
не зря эти дни
Я вас жду
я помню о вас
Знаю я что мы не
одни
Лет десять прошло
и десять пройдет
пусть сбудется все
хотя бы на треть
Нам в жизни везло
пусть вам повезет
а значит не зря
мы начали петь
В добрый час
друзья в добрый час
наши дни
не зря эти дни
Я вас жду
я помню о вас
Знаю я что мы не
одни
Я вас жду
я помню о вас
Знаю я что мы не
одни
Я вас жду
я помню о вас
Знаю я что мы не
одни
Ты можешь ходить, как запущенный сад
А можешь все наголо сбрить
И то, и другое я видел не раз
Кого ты хотел удивить?
Ты верил в гитару, "Битлов" и цветы
Мечтая весь мир возлюбить
Но все эти песни придумал не ты
Кого ты хотел удивить?
Припев:
Скажи мне, чему ты рад?
Постой, оглянись назад
Постой, оглянись назад, и ты увидишь
Как вянет листопад
И вороны кружат
Там, где раньше был цветущий сад.
Ты стал бунтарем, и дрогнула тьма,
Весь мир ты хотел изменить
Но всех бунтарей ожидает тюрьма
Кого ты хотел удивить?
Теперь ты устал, и тебе все равно,
Как жизни остаток дожить
И тут на тебя все похожи давно,
Кого ты хотел удивить?
Припев:
Скажи мне, чему ты рад?
Постой, оглянись назад
Постой, оглянись назад, и ты увидишь
Как вянет листопад
И вороны кружат
Там, где раньше был цветущий сад.
Крысы придумали мир для крыс
И для них он совсем неплох
Живи себе по крысиным законам
И будешь жить как бог
Крысы не любят других миров,
Хотя их манит высь
Поскольку в своей норе они боги,
В других мирах их держат за крыс
Богу Богово, волку логову
Кораблю — волна под винтом
Кто там звонит в колокол
По ком звонит колокол
Не спеши. Ты всё узнаешь потом.
Первосвященник и главный судья
Взяли меня в оборот
Один кричал «ты не любишь страну»
Второй «ты не любишь народ»
Когда оба умолкли я попросил
Ещё что-нибудь на «бис»
Я очень люблю и народ и страну
Но я не могу терпеть крыс
Богу Богово, волку логову
Кораблю — волна под винтом
Кто там звонит в колокол
По ком звонит колокол
Не спеши. Ты всё узнаешь потом.
Я раньше думал, я гость в этом мире,
И каков он — не мне решать.
Но мне меньше и меньше нравится воздух,
Которым мне предлагают дышать.
И как тут быть при таком раскладе,
Когда в любой разговор
Все чаще и чаще вплетается запах
Дерьма из крысиных нор.
Богу Богово, волку логову
Кораблю — волна под винтом
Кто там звонит в колокол
По ком звонит колокол
Не спеши. Ты всё узнаешь потом.
Годы летят стрелою,
Скоро и мы с тобою
Разом из города уйдем.
Где-то в лесу дремучем
Или на горной круче,
Сами себе построим дом.
Там вокруг такая тишина,
Что вовек не снилась нам,
И за этой тишиной, как за стеной,
Хватит места нам с тобой.
Двери покрепче справим,
Рядом на цепь посадим
Восемь больших голодных псов.
Чтобы они не спали,
К дому не подпускали
Горе, врагов и дураков.
Там вокруг такая тишина,
Что вовек не снилась нам,
И за этой тишиной, как за стеной,
Хватит места нам с тобой.
Рядом с парадной дверью
Надо вкопать скамейку,
А перед ней тенистый пруд.
Чтобы присев однажды
Мог бы подумать каждый,
Нужен ли он кому-то тут?
Там вокруг такая тишина,
Что вовек не снилась нам,
И за этой тишиной, как за стеной,
Хватит места нам с тобой.
Там вокруг такая тишина,
Что вовек не снилась нам,
И за этой тишиной, как за стеной,
Хватит места нам с тобой.
Вагонные споры - последнее дело,
И каши из них не сварить.
Но поезд идет, в окошке стемнело,
И тянет поговорить.
И двое сошлись не на страх,
А на совесть - колеса прогнали сон.
Один говорил: "Наша жизнь - это поезд".
Другой говорил: "перрон".
Один утверждал: "На пути нашем чисто",
Другой возражал: "Не до жиру".
Один говорил, мол, мы - машинисты,
Другой говорил: "пассажиры".
Один говорил: "Нам свобода - награда:
Мы поезд, куда надо ведем".
Другой говорил: "Задаваться не надо.
Как сядем в него, так и сойдем".
А первый кричал: "Нам открыта дорога
На много, на много лет".
Второй отвечал: "Не так уж и много -
Все дело в цене на билет".
А первый кричал: "Куда хотим, туда едем
И можем, если надо, свернуть".
Второй отвечал, что поезд проедет
Лишь там, где проложен путь.
И оба сошли где-то под Таганрогом
Среди бескрайних полей.
И каждый пошел своею дорогой,
А поезд пошел своей
Он был старше ее. Она была хороша.
В ее маленьком теле гостила душа.
Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам.
И все вокруг говорили: "Чем не муж и жена?"
И лишь одна ерунда его сводила с ума:
Он любил ее, она любила летать по ночам.
Он страдал, если за окном темно,
Он не спал, на ночь запирал окно.
Он рыдал, пил на кухне горький чай
В час, когда она летала по ночам.
А потом, поутру она клялась,
Что вчера это был последний раз.
Он прощал, но ночью за окном темно,
И она улетала все равно.
А он дарил ей розы, покупал ей духи,
Посвящал ей песни, читал ей стихи.
Он хватался за нитку, как последний дурак.
Он боялся, что когда-нибудь под полной луной,
Она забудет дорогу домой.
И однажды ночью вышло именно так.
Он страдал, если за окном темно,
Он рыдал, на ночь запирал окно.
Он не спал, пил на кухне горький чай
В час, когда она летала по ночам.
А потом, поутру она клялась,
Что вчера это был последний раз.
Он молчал, но ночью за окном темно,
И она улетала все равно.
И три дня, и три ночи он не спал и не ел,
Он сидел у окна и на небо глядел.
Он твердил ее имя, выходил встречать на карниз.
А когда покатилась на убыль луна,
Он шагнул из окна, как шагала она.
Он взлетел, как взлетала она, но не вверх, а вниз:
А потом, поутру она клялась,
Что вчера это был последний раз.
Он прощал, но ночью за окном темно,
И она улетала все равно.
бывает день, когда опустишь руки
И нет ни слов,ни музыки,ни сил,
В такие дни я был с собой в разлуке
И никого помочь мне не просил
И я хотел идти куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа,
Но верил я,не всё ещё пропало
Пока не меркнет свет,пока горит свеча...
И спеть меня никто не мог заставить
Молчание-начало всех начал
Но если плечи песня мне расправит,
То трудно будет сделать так,чтоб я молчал,
И пусть сегодня дней осталось мало
И выпал снег и кровь не горяча
Я в сотый раз опять начну сначала
Пока не меркнет свет,
пока горит свеча...
Ты помнишь, как все начиналось.
Все было впервые и вновь.
Как строили лодки, и лодки звались
"Вера", "Надежда", "Любовь".
Как дружно рубили канаты,
И вдаль уходила земля.
И волны нам пели, и каждый пятый,
Как правило, был у руля.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Напрасно нас бури пугали.
Вам скажет любой моряк,
Что бури бояться вам стоит едва ли,
В сущности, буря - пустяк.
В бури лишь крепче руки,
И парус поможет идти.
Гораздо трудней не свихнуться со скуки
И выдержать полный штиль.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет.
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.
Землю свою найдет,
Землю свою найдет.
Вот море молодых, калышат супер басы,мне 300 лет я выполз из тьмы.
Они торчат под регги и чем-то пудрят носы, они не такие как мы.
И я не горю желаньем лесть в чужой монастырь, я видел эту жизнь без прекрас.
Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Один мой друг он стоил 2х он ждать не привык, был каждый день последним из дней.
Он пробывал на прочность этот мир кажды миг, мир оказался прочней.
Ну что же, спи спокойно позобытый кумир, ты брал свои вершины не раз.
Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Другой держал за русло и теченье ловил, подальше от крутых берегов.
Он был как все и плыл как все и вот он приплыл, ни дома, ни друзей, ни врагов.
И жизнь его похожа на фруктовый кефир, видал я и такое не раз.
Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Пусть старая джинса давно затерта до дыр, пускай хрепит раздолбаный бас.
Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Однажды он прогнется под нас.
Не сходить с пути прямого,
Но, так уж суждено
И уж если откровенно
Всех пугают перемены,
Но, тут уж все равно!
Вот, новый поворот,
И мотор ревет,
Что он нам несет?
Пропасть и взлет?
Омут или брод?
Ты не разберешь
Пока не повернешь.
И пугаться нет причины,
Если вы еще мужчины,
Вы. Кое в чем сильны!
Вы езжайте за ворота,
И не бойтесь поворота,
Пусть. Добрым будет путь!
Вот, новый поворот,
И мотор ревет,
Что он нам несет?
Пропасть и взлет?
Омут или брод?
Ты не разберешь
Пока не повернешь
Вот, новый поворот,
И мотор ревет,
Что он нам несет?
Пропасть и взлет?
Омут или брод?
Ты не разберешь
Пока не повернешь.
Пока не повернешь…
Она идет по жизни смеясь.
Она легка, как ветер, нигде на свете
Она лицом не ударит в грязь.
Испытанный способ решать вопросы
Как будто их нет.
Во всем видит солнечный свет.
Она идет по жизни смеясь.
Встречаясь и прощаясь, не огорчаясь,
Что прощанья легки, а встречи на раз.
И новые лица торопятся слиться
В расплывчатый круг
Как будто друзей и подруг.
Она идет по жизни смеясь.
В гостях она, как дома, где все знакомо.
Удача с ней, жизнь удалась.
И без исключенья, все с восхищеньем
Смотрят ей в след.
И не замечают, как плачет ночами
Та, что идет по жизни смеясь
Все отболит, и мудрый говорит:
"Каждый костер когда-то догорит.
Ветер золу развеет без следа".
Но до тех пор, пока огонь горит,
Каждый его по-своему хранит,
Если беда, и если холода.
Раз ночь длинна, жгут едва-едва,
И берегут силы и дрова:
Зря не шумят и не портят лес.
Но иногда найдется вдруг чудак,
Этот чудак все сделает не так,
И его костер взовьется до небес.
Еще не все дорешено,
Еще не все разрешено.
Еще не все погасли краски дня.
Еще не жаль огня,
И Бог хранит меня.
Тот был умней, кто свой огонь сберег -
Он обогреть других уже не мог,
Но без потерь дожил до теплых дней.
А ты был не прав, ты все спалил за час,
И через час большой огонь угас,
Но в этот час стало всем теплей.
Еще не все дорешено,
Еще не все разрешено.
Еще не все погасли краски дня.
Еще не жаль огня,
И Бог хранит меня.
Лица стерты, краски тусклы,
То ли люди, то ли куклы.
Взгляд похож на взгляд,
А день - на день.
Я устал и отдыхая
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей.
Арлекины и пираты, циркачи и акробаты,
И злодей, чей вид внушает страх.
Волк и заяц, тигры в клетке -
Все они марионетки
В ловких и натруженных руках.
Волк и заяц, тигры в клетке -
Все они марионетки
В ловких и натруженных руках.
Кукол дергают за нитки,
На лице у них улыбки,
И играет клоун на трубе.
И в процессе представленья
Создается впечатленье,
Что куклы пляшут сами по себе.
Ах, до чего порой обидно,
Что хозяина не видно,
Вверх и в темноту уходит нить.
А куклы так ему послушны,
И мы верим простодушно
В то, что кукла может говорить.
А куклы так ему послушны,
И мы верим простодушно
В то, что кукла может говорить.
Но вот хозяин гасит свечи.
Кончен бал и кончен вечер,
Засияет месяц в облаках.
И кукол снимут с нитки длинной,
И, засыпав нафталином,
В виде тряпок сложат в сундуках.
И кукол снимут с нитки длинной,
И, засыпав нафталином,
В виде тряпок сложат в сундуках.