Валентин говорит о сестре в кабаке, Выхваляет ее ум и лицо, А у Маргариты на левой руке Появилось дорогое кольцо. А у Маргариты спрятан ларец Под окном в зеленом плюще. Ей приносит так много серег и колец Злой насмешник в красном плаще. Хоть высоко окно в Маргаритин приют, У насмешника лестница есть. Пусть на улицах звонко студенты поют, Прославляя Маргаритину честь, Слишком ярки рубины и томен апрель, Чтоб забыть обо всем, чтоб не знать ничего... Марта гладит любовно полный кошель, Только... серой несет от него. Валентин, Валентин, позабудь свой позор. Ах, чего не бывает в летнюю ночь! Уж на что Риголетто был горбат и хитер, И над тем насмеялась родная дочь. Грозно Фауста в бой ты зовешь, но вотще! Его нет... Его выдумал девичий стыд. Лишь насмешника в красном дырявом плаще Ты найдешь... И ты будешь убит.
Полночный час угрюм и тих, Лишь гром гремит порой. Я у дверей стою твоих - Лорд Грегори, открой. Я не могу вернуться вновь Домой, к семье своей, И если спит в тебе любовь, Меня хоть пожалей.
Припомни лес на склоне гор, Где волю я дала Любви, с которой долгий спор В душе своей вела. Ты небом клялся мне не раз, Что будешь ты моим, Что договор, связавший нас, Навеки нерушим.
Но тот не помнит прежних дней, Чье сердце из кремня; Так пусть же у твоих дверей Гроза убьет меня. О небо, смерть мне подари! Я вечным сном усну У двери лорда Грегори, Простив его вину.
В океане пути не находят суда, Затянулись дождем Пиренеи и Анды Нам такая собачья погода подходит как никогда: Мы везем контрабанду, мы везем контрабанду.
Невозможно поверить, что было вчера, Как мы пили вино, принимая причастие. А сегодня уже на ногах без пятнадцати три утра Мы проверили снасти, давай, Давай присядем на счастье!
Контрабанда мечты для беспокойных сердец, Что больны луной, что больны огнем. Что торопятся биться быстрей и быстрей! Контрабанда любви для всех заблудших овец, Хотя бы в эту ночь не оставит Господь их милостью своей...
Кто там внизу? Кто на том берегу? Ждет ли память его, радость или страданье? Немного больно улыбки обветренных треснувших губ, Отсырела одежда в промозглом тумане.
Может он обернется, а нас уже нет. При работе такой на разговоры нет времени. И он схватился за грудь, чтоб сердцу не выпрыгнуть В этот синий слепящий свет, До рези в глазах, до дрожи в коленях.
Контрабанда мечты для беспокойных сердец, Что больны войной, что больны дождем, Что торопятся биться быстрей и быстрей! Контрабанда любви для всех заблудших овец, Хотя бы в эту ночь не оставит Господь их милостью своей...
Контрабанда мечты, Контрабанда любви, Они больны войной, они больны дождем, Они больны луной, они больны огнем!
Контрабанда мечты, Контрабанда любви, Хотя бы в эту ночь не оставит Господь их милостию своей...
Как-то раз в одном лесище Собралась толпа чертей. Разожгли они кострища, Чтобы было пострашней. Там вино течет рекою, И чертовки хороши. Пляшет нечисть и хохочет, Веселится от души.
На кострах стоят котлища, И вода в котлах кипит. Черти варят бормотуху, Очумелый сброд вопит. Бродит черт с огромной ложкой И мешает дрянь в котлах, Зелье варит по рецепту, Что известен в их кругах.
Вот попробовал он зелье И поморщился слегка. Знать чего-то не хватает, Почесал свои рога. Взял огромную бутылку, А в бутылке этой кровь. Вылил ровно полбутылки, Забурлило зелье вновь.
Из-за черных клубов дыма Не видать уже луны. Доварили черти зелье И разлили в стаканы. Залпом выпив по стакану, И проклятья прокрича, Повалили черти в пляску - Будут прыгать до утра!
Ночь за плечом, вор у ворот, Прялки жужжанье спать не дает Тебе - я снова здесь. Кто прядет лен, кто прядет шерсть, Кто прядет страсть, а кто прядет месть, А я спряду твою смерть. Колесо - гонит по жилам кровь, Колесо - в губы вливает яд, Колесо, вертись - это я… Эй, пряха, работай живей, Жги огонь, поджидай гостей, Лей вино и стели постель!..
Серп луны прорезал путь на ладони - Не забудь о погоне - Он не идет по пятам. Кровь - железу, крылья - рукам, Сердцу - хмель и горечь - губам, Ты посмел обернуться сам. Ой, колесо, вертись на стальных шипах, Страх сгорел на семи кострах, Но смерть твоя - не здесь и не там; А я жду-пожду ночью и днем, Сквозь тебя пройду огнем да мечом, К сердцу - осиновым колом!
Вижу, знаю - ты на пути, Огненны колеса на небеси, Плавится нить и близок срок; Ты вне закона - выдь из окна, Преступленье - любви цена, Так переступи, переступи порог. Превращенье жизни в нежизнь Во вращенье рдеющих спиц, Раскаленный блеск из-под ресниц; Ты разлейся в смерть кипящей смолой, Разлетись сотней пепла лепестков, В руки мне упали звездой, Ты мой, теперь ты мой вовеки веков!..
Вереска волны, печальны холмы... Что впереди... Лишь дорога, дорога... Скоро пройдем через двери зимы - вдруг и совсем не заметив порога.
Ждать уж недолго - безжалостный снег, что позади я оставил, укроет. И не сомкнуть тяжелеющих век, и вспоминать очевидно не стоит...
К западу солнце, восходит луна - день уходящий неслышно проводит. Вереск темнеет, и ночи стена нас разделяет, скрывает, уводит.
О, не молчи! Отвечай же скорей! Я ведь всего лишь твой странник печальный... Вереск! Скажи мне, в какой же из дней встал я на путь одинокий и странный?...
Но нет ответа... Молчали холмы... Вереска волны печально молчали. И в ожидании скорой зимы, в звездной ладье небо тихо качали
Послушай, похоже опять нашла меня беда Я ее отвести не сумела Ты знаешь, меня заливает песня, как вода Сквозь перила ажурные тела.
Не важно крыло ли из арфы, арфа ли из крыла Песня тянет ночами суставы Она солона, точно кровь и так тепла И в покое меня не оставит.
Нет покоя днем, не уснуть мне ночью, я Превращаюсь в дикий сад, Где по венам да по позвоночнику Вьется песня-виноград, Зелены мои дни, белы мои ночи, и Пахнет травами сладкий яд, И по венам да по позвоночнику Вьется песня-виноград, Пряжу тянет шелкопряд.
Она просыпается в объятиях чужих, Без стыда притворяется мною; Она оторвется и взлетит, но, чтобы жить, Заберет мою душу с собою.
Нет покоя днем, не уснуть мне ночью, я Превращаюсь в дикий сад, Где по венам да по позвоночнику Вьется песня-виноград. Зелены мои дни, белы мои ночи, и Пахнет травами сладкий яд, И по венам да по позвоночнику Вьется песня-виноград, Пряжу тянет шелкопряд.
Солнце, скажи, зачем мне свет — ушел мой милый вчера. Молчи, бубенец резной луны в моих зеленых лугах. Ах, позвала его вверх с собою женщина из серебра Одним кивком головы о двух расписных рогах.
Верни мне душу мою, о душа двурогой горы! Какая жертва мила твоей короне вершин? Я дам быка, чьи рога изогнуты и остры, Как серп, которым снимаешь ты жатву наших мужчин.
Припев: Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера. Будет жена из серебра, изогнута и остра. Я все пряла, я не спала, я коротала ночь до утра, Ты тоже пряха, горе-гора, я буду тебе сестра.
Я все пряла, я не спала за прялкой с вечера до утра; Стригли овец небесных в тишине два лезвия ледяных. Клочья на черном гребне скал — ты тоже пряха, гора? Сшила бы платье ему, чтоб не мерз в объятьях твоих.
А если я не дождусь и умру до срока, гора, Стану я ангелом тьмы да под серебристым крылом, Льдистым изгибом пера тебе я буду сестра, И вечно стоять смогу я за правым его плечом.
Припев
Дам я быка, золотые рога, поступь его тверда. Что мне рука вместо крыла из голубого льда? По вечерам в небе одна нежные ты облака ткала, Горе-гора, солнце-луна, милый ушел вчера.
У сестры моей косы светлые, косы цвета льна. У сестры печаль безответная – видно, влюблена. Косы светлые, косы длинные, ленты-кружева – Словно перышки голубиные, да ненужные.
У сестры моей ножки белые, каблучки остры. Взгляды вольные, руки смелые у моей сестры. А душа ее вслед за музыкой три дороги шла, То удачею, то обузою все брела-цвела.
Вслед за соколом, вслед за дудочкой, бубенцам вослед Белой горлицей, сизой уточкой – прочь от здешних бед. Да случилась беда незваная на ее пути – За рекой все дорожки пьяные, правой не найти.
Всяку дудочку греет свой карман, зелень глаз чужих – знай одно – обман. Сокол ввысь летит – не воротится, от людей печаль не укроется. Не ходила б ты за околицу, не звала бы ты того молодца, Что махнул крылом, бубенцом звеня, улетел с собой, не позвав тебя.
Не уведут меня мечты в Броселиандский лес, Не мил мне дальний Авалон, пленительный витраж, Там, где безумный Ланселот скрывался от небес, Где уладских героев парус побеждал ветра..
Не надо тайных мне земель, в которых сердце спит, Земли под морем, где, вдали от солнца и луны, Семь древних прях сплетают в прах какой-то жизни нить… Разрушены ворота многобашенной страны.
И лес волшебный, где с рассветом вепрь был убит, И гордых королев венцы склоняются над ним - Они могли принять обличье ланей или выдр, И фей лесных, и ястребов со взглядом голубым,
И где бы я ни проходил в тех беспокойных снах – По склонам гор, по берегам без света и тепла – Хранит пустынная волна след княжьего челна, И ветер арфою звенит, и слышен тихий плач.
Из-за того, что мне шепнул голодный рог Охотничьей луны, повисшей между ночью и днем, Мечты о девах, чья краса померкла от тревог, Пусть даже в древней сказке, сердце разобьют мое.
Над скалистыми хребтами, где бывает снег в июле, над еловыми лесами, что забраться вверх рискнули,
над замшелым камнем, над ручьем, где пылает солнце горячо,
на потоках восходящих, словно горный уголь черен, черен, словно ночь незрячих, видел я, как кружит ворон - в небесах из синего стекла надо мной чернеют два крыла.
Расскажи мне, ворон, расскажи, крылатый, как найти мне гору, что скрывает злато, у какого бора, над какой стремниной я погибну скоро под камней лавиной.
Скоро год, как я оставил грязных городов похмелье, и свои стопы направил в эти дикие ущелья.
Не распутать каменный клубок тем, кто не был долго одинок.
Я безумен? Ну так что же! Не безумнее, чем горы. Поздно! Думать здесь не гоже! Нынче стану я, как ворон:
В небесах из синего стекла будет нынче дважды два крыла.
Помогите, горы, мне собрать все силы! Дай перо мне, ворон, для моих для крыльев, дай мне сил подняться над скалистым склоном, дай мне оторваться от моей погони.
Мне заменит хриплый клекот то, что раньше было словом. Мне ответит грозный рокот всех вулканов на суровом,
непонятном раньше для меня языке подземного огня.
Отражаясь совершенно в ледяных озерах боли, словно молния, мгновенно сердце вырвется на волю.
Кто тогда найдет мои следы на лазурных зеркалах воды?
Не ищи - не сыщешь ни следа на камне! Слушай - не расслышишь, что поет вода мне. Только над горами, над еловым бором, надо льдом, снегами кружит черный ворон.
Далеко по реке уходила ладья, За тобою ветер мою песню нес; Я ждала-ждала, проглядела очи я, Но покрылся льдом да широкий плес.
Но пришла зима, холодны небеса, Под покровом вьюг пролетает век; На плече моем побелела коса, И любовь моя не растопит снег.
Только белый снег - стал весь белый свет, Не разлиться льду да живой водой; Говорил мне друг, говорил сосед: Аль забыл тебя ясный сокол твой?..
Догорает лучина, сгорит дотла, Лишь метель прядет мое веретено, И сама уже, словно снег, бела, Но я буду ждать тебя все равно; И сама уже, словно смерть, бела, Но я буду ждать тебя все равно
Он пришел, лишь на час опережая рассвет; Он принес на плечах печали и горицвет.
Щурился на север, хмурился на тучи, Противосолонь обходил деревню, И молчали ветры на зеленых кручах, И цепные птицы стерегли деревья.
Ты не наш - в синих окнах трепетали огни. Ты продашь, ты предашь за гривну - знали они.
Постучался в двери там, где вишни зрели, К той, что пела песни да низала бисер, Где играли звери, где плясали перья, О незваном госте прошуршали листья:
Ты чужой, ты другой, ты не мой, не любый. Но подожди, за окном идут дожди, не ходи, не думай.
Где же память твоя - низа оловянных колец? Где же сердце твое - серебряный бубенец?
Обронил дорогой, заплатил в трактире, Отобрали воры за гнедой горою; Я тебя впустила, я тебя простила, Не горюй о сердце - я скую другое.
Как узнать, удержать перекати-поле? Приютить, обольстить, не пустить на волю…
Горы ждали весны, посылали солнце за ней. Сосны видели сны, как им мачтами стать кораблей.
На пороге бросил ворох горицвета, Только обернулась - он уже далеко, А в гнездо пустое на дубовой ветке Колокольчик-сердце унесла сорока.
И не надо звать, ведь твои слова - как трава под ноги. Как тростник, птичий крик, только миг дороги.
Гонит ветер на восток через воды и песок, через горький, горький сок полыни. Не догнать, не поймать, не узнать твое имя…
Растворялась я в нежности В ласке губ трепетала В поле снежной безбрежности Иступленно рыдала Мне ль судьбе покориться Мне ль зачахнуть в тоске Приворотное зелье Я варю в котелке
И упала я в ноги Властелину ненастья Чтобы взял мою душу Дал короткое счастье Разделенную нежность Жар объятий твоих Тот единственный трепет Что один на двоих Единенье желаний Пониманье без слов Ток взаимных касаний Вдохновенье даров
Колдовских прорицаний Прорастает трава От безумных терзаний Зашумит голова Приворотное зелье Закипает в котле Мне за это не страшно Кончить жизнь на костре Пусть в неистовом пламени Сгину стану золой Но не быть мне желанной Даже этой ценой
Заклинанья бессильны Жалок ведьмин дурман Приворотное зелье Выливаю к чертям Приворотное зелье Выливаю к чертям.
- А если бы он вернулся опять, Что ему я сказать бы могла? - Что я ждала, я хотела ждать, Пока не умерла. - А если б он заговорил со мной, Не узнав моего лица? - Вы стать могли бы ему сестрой, Он, наверно, страдает сам.
- А если он спросит, где Вы, тогда Какие нужны слова? - Отдайте мое золотое кольцо, И не нужны никакие слова. - А если бы он спросил, почему Ваш дом опустел теперь? - Погасший очаг покажите ему, Открытую настежь дверь.
- Тогда спросить бы ему осталось О Вашем последнем дне. - Скажите, скажите, что я улыбалась, Чтоб не плакал он обо мне. - А если бы он вернулся опять, Что б ему я сказать могла? - Что я ждала, я хотела ждать, Пока не умерла...
Долго слушала молитвы горьких трав, Долго плакала, свивала нитью дым, Покачу теперь клубочек по мхам, По пням да по корням, По теням лесным, И сама пойду за ним…
Ровно десять лет я не смыкала глаз, Десять лет ты спал спокойным сном, мой князь. Но в ночь гнева все не так, и жена не жена, и душа не мила, И когтей летучих стая развернула крыла.
Припев: Княже мой, княже, Шелкова пряжа До ворот твоих мне дорогой легла. Враже мой, враже, Грозна твоя стража, Что ж от меня-то не уберегла?
Черной бронзою окованы холмы, Через сердце прорастают тени тьмы. Тени-оборотни, темно-серый мех. Ох, Господи, не введи во грех! Я ударюсь оземь да рассыплюсь в прах, но я знаю - тебе неведом страх.
Припев
Через семь смертей к тебе я шла, Мой князь. И заклятья сеть тебе ткала, Мой враг. Наконец-то я тебя нашла! Проснись И взгляни на меня…
Ночь гнева темна…
Я пришла бедой, Дождевой водой, Горькою слезой, Слепой грозой — Так напейся меня и умойся мной, Осыпается время за спиной… Что мне делать с собой, Князь мой, враг мой, Моя боль, мой свет, Если жизни нет, Если ночь темна, Велика цена? Мне не уйти — Ты прости, прости, Прости мне…
Одинокая птица над полем кружит Догоревшее солнце уходит с небес. Если вздыбилась шерсть и клыки что ножи Не части меня волком стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока, А не крови, бегущей из порванных жил. Если вздыблена шерсть, если страшен оскал, Расспроси-ка сначала меня как я жил.
Я сидел на цепи и в капкан попадал, Но к ярму привыкать не хотел и не мог. И ошейника нет, чтобы я не сломал. И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Я в кромешной ночи, как в трясине тонул, Забывая, каков над землей небосвод. Там я собственной крови с избытком хлебнул. До чужой лишь потом докатился черед.
Я бояться отвык голубого клинка И стрелы с тетивы за четыре шага. Я боюсь одного – умереть до прыжка, Не услышав, как хрустнет хребет у врага.
Не бывает на свете тропы без конца. И следов, что навеки ушли в темноту. И еще не бывает чтоб я стервеца Не настиг на тропе и не взял на лету.
Вот бы где-нибудь в доме горел огонек. Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке. Я бы спрятал клыки и улегся у ног. Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно хранил, и стерег, и берег – Просто так, за любовь! - улыбнувшихся мне… … Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне.
Вертись вертись мое колесо Тянись тянись шерстяная нить Отдавай мой гость мне мое кольцо А не хочешь если совсем возьми Отдавай мой гость мне мое кольцо А не хочешь если совсем возьми
Я себя сегодня не узнаю То ли сон дурной то ли свет не бел Отдавай мне душу мой гость мою А не хочешь если бери себе Отдавай мне душу мой гость мою А не хочешь если бери себе
Звон стоит в ушах и трудней дышать И прядется не шерсть только мягкий шелк И зачем мне право моя душа Если ей у тебя мой гость хорошо И зачем мне право моя душа Если ей у тебя мой гость хорошо.
Я кривой иглою шкуры штопала, Солнце над озером Плавало в тумане свежей кровью Среди синего молока. Плачут волки за далекой сопкою - Знать, дело к осени. В стойбище им лайки вторят воем, У оленей красны рога.
Он колдун, он ведун, он шаман, он проклят Сам собою в трех мирах. Под его ногой танцуют камни, Или бубен у меня в груди? Скоро снег, скоро лед, скоро на охоту За оленем о семи рогах. Из косы семь прядей, дева, дай мне - Ой, режь, да не гляди, Тетиву ты мне сплети!
Как прозрачный холод веял с севера, Он говорил слова: "Как не вспомнит солнца земля зимою, Так не вспомнить и мне его". Я коптила рыбу зверобоем-клевером — Пой, одолень-трава! Знаки начертила я на ней стрелою, Ой, да каленою, Имени запретного!
Забудешь первый закат, За ним забудешь второй, Собаки рыбу съедят, Смешают кости с золой. И дни короче ночей, И отрастает коса, А лайки рвутся с цепей, А в их глазах - небеса. Лайки чувствуют след, Кровавый, как бересклет, И снова дикий олень Несется в алый рассвет. В тумане липком, как кровь, Он растворяется вновь, И солнце между семи, Семи кровавых рогов!
Не тебя ли гонят псы мои, шаман, В сторону зимы? Уж не ты ли сам собою предан, Луком и тетивой? До того, как упадет ночной туман В снежные холмы, Надо мне сыскать колдуна-оленя, Ой, непутевого! Только вспомнить имя бы его запретное - Станет вновь шаман собой, Меж семи рогов имя то запрятано - Станет вновь передо мной, Словно лист перед травой!
Обернули жемчужины шею В три ряда, в три ряда, Говорил, ты будешь моей иль ничьею, Никогда, никогда.
Ты был львом и оленем, Ты из гордого племени, Живущего там у небесной черты, Где ночи крылаты, а ветры косматы, И из мужчин всех доблестней ты.
Из ладони просыпались пылью, Потерялись в камнях Все слова, что тебе говорили Про меня, про меня...
Что у меня теплые плечи и гордые речи И колючие свечи в темноте высоко, Моя верность хранится Там где пляшут зарницы, Как бы ты не стремился - Не достанешь рукой, ой!...
Я спущу на воду венок со свечою Так легко, так легко. Чтобы плыл по ручьям, полыньям за тобою, Далеко, далеко.
В полыньях среди туч чтоб светил он Высоко, высоко, В том краю, куда я тебя отпустила Далеко, далеко!
Где ночи крылаты, где кони косматы, Где щиты, мечи и латы Словно песни звенят. Корабли под парусами, Под павлиньими хвостами, И ведьмы нежнее и краше меня.
У них теплые плечи и дерзкие речи, Посмотри, как тают свечи в темноте высоко, Где кони крылаты, а ветры косматы, И это все далеко, далеко, далеко!..
Он шел ночною, порой ночною За темной рекою, за быстрой водою. Не знал укора, не знал покоя, За желтой луною, за ней, вороною. Пришел желанный, ушел постылый, Чужая рана его томила, Чужая слава его манила Туда, где ходила ночная кобыла.
Честного не жди слова, Я тебя предам снова. Не ходи, не гляди, не Жди, я не твоя отныне. Верить мне - мало толку, Не грусти дорогой долгой Не смотри назад с тоскою, Не зови меня за собою...
Срезал дорогой высокий стебель, Смотрел себе под ноги и видел небо, Холмы кострами объял золотыми И, глядя в пламя, шептал ее имя. Искал кобылу, нашел кобылу, Как ночь сулила, весна молила; Пружинил силы сквозь мрак ревнивый, Связал кобылу ее же гривой.
Честного не жди слова, Я тебя предам снова. Не ходи, не гляди, не Жди, я не твоя отныне. Верить мне - мало толку, Не грусти дорогой долгой Не смотри назад с тоскою, Не зови меня за собою...
Весна хмельная, весна дурная, Зачем ты вела до последнего края? Уделом смелых зачем пленила, Что ты наделала, что натворила! Над жребием сильных, над древней страстью Нет - нет - нет - он был не властен. Река забыла, луна простила Кого сгубила ночная кобыла. Он шел ночною, порой ночною, За желтой луною, за ней, вороною; Весна забыла, река простила Кого сгубила ночная кобыла.
В старой Англии как всегда Зеленый лес прекрасен. Но всех пышней и для нас родней Терновник дуб и ясень. Терновник ясень и дуб воспой День Иванов светел и ясен. От всей души восславить спеши Дуб, терновник и ясень.
Дуба листва была жива До бегства Энея из Трои. Ясеня ствол в небеса ушел Когда Брут еще Лондон не строил. Терновник из Трои в Лондон попал И с этим каждый согласен. Прежних дней рассказ сохранили для нас Дуб, терновник и ясень.
Могучий тис ветвями повис Лучше всех его ствол для лука. Из ольхи башмаки выходят легки И круглые чаши из бука. Но подметки протрешь, но вино разольешь А вот лук был в бою не напрасен. И вернешься опять сюда воспевать Дуб, терновник и ясень.
Вяз коварный злодей не любит людей Он ветров и бурь поджидает. Чтобы ради утех сучья сбросить на тех, Кто тени его доверяет. Но путник любой искушенный судьбой Знает где сон безопасен. И прервав дальний путь ляжет он отдохнуть Под терновник, дуб или ясень.
Нет, попу не надо об этом знать Он ведь это грехом назовет. Мы всю ночь бродили по лесу опять, Чтобы вызвать лета приход. И теперь мы новости вам принесли Урожай будет нынче прекрасен. Осветило солнце с южной земли И дуб, и терновник и ясень.
Терновник, ясень и дуб воспой День Иванов светел и ясен. До последних дней пусть цветут пышней Дуб, терновник и ясень.
На чужих берегах - переплетение стали и неба, В чьих-то глазах - переплетение боли и гнева; Эй-ох! - взрезаны вихри узорами крылий; В вое ветров мы слышали песни последних валькирий.
Вспорото небо и врезаны волны драконьею пастью; Светом и ветром ныне пронзает звенящие снасти И Луна - я ее ждал и любил как невесту; Нам не до сна, мы дети богов - наша участь известна.
В наших зрачках - острые грани вечного льда, А на клыках - свежею кровью пахнет вода; Видишь мерцание лезвий средь стонов разодранной ночи, Слово прощания с жизнью, что стала мгновенья короче!..
Вечна погоня, вечно над морем лететь нашей вере; Бледные норны шепчут: на север, вы в сером, вы звери... Но когда солнца первый луч заскользит над холодной водой, Встречайте нас, верные, - мы вернулись домой!
Мы вернулись домой, мы вернулись домой, Встречай своих воинов, Один, - мы вернулись домой,
Но на тех берегах - переплетение стали и неба, А у мертвых в глазах - переплетение боли и гнева... ...стали и неба...боли и гнева...светом и ветром...на север, вы в сером, вы звери, на север..
Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола. Свили гнезда в ее рукавах совы, соколы да перепела. Ай, дурная голова, в волосах листва, и руки красны. Просит беса незрячей луны, чтобы за зимой не было весны.
Припев: Эй-эй, пока еще жива… Эй-эй, пока горит трава… Эй-эй, огонь тебе к лицу… Танцуй, ведьма, танцуй!
Там, где ведьма, там жито не свячено, кони не подкованы. Прахом пусть улетает, бродячая, во четыре, ой, стороны. Как завертит суховеем танец смерти, что иных древней, Ведьма спляшет, а с верою нашей не справиться да не сладить ей.
Припев
Напейся пьяною нашего гнева. Танцуй! Сегодня ты королева. Пусть хмель и корица, и змей, и лисица На первой зарнице прославят сестрицу — Аллилуйя Огненной Деве!
Как у ведьмы четыре крыла, а и за плечами воздух дрожит. Нынче ей полыхать синим пламенем, как она горела во лжи. Нет предела милости огня, и Господь помилует нас, Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.
Над болотом туман, волчий вой заметает следы; Я бы думал, что пьян - так испил лишь студеной воды Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу, Из которой я никогда не вернусь; жди - не жди, никогда не вернусь...
И не сомкнуть кольцо седых холмов, И узок путь по лезвию дождя, И не ищи - ты не найдешь следов, Что Воин Вереска оставил, уходя. Словно раненый зверь, я бесшумно пройду по струне; Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне, Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме - по бруснике во мхе До ворот, за которыми холод и мгла, - ты не знаешь, там холод и мгла. И не сомкнуть кольцо седых холмов, И узок путь по лезвию дождя, И не ищи - ты не найдешь следов, Что Воин Вереска оставил, уходя. Ты однажды вдохнешь терпкий ладан октябрьской луны, В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины; Неужели ты ждешь воплощенье беды, духа сумрачной стали, Чтобы снова дать мне напиться воды, этой пьяной хрустальной воды?.. Но не сомкнуть кольцо седых холмов, И узок путь по лезвию дождя, И не ищи - ты не найдешь следов, Что Воин Вереска оставил, уходя. И не ищи в морозной мгле следов, Что Воин Вереска оставил, уходя.
Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла. Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад. Проклинаю заклятое злато, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была - Она давно умерла. А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и боги не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья - железные перья, И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен. И это лучшее не свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего - Есть только небо, вечное небо. А герои пируют под сенью Королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, Что добудут таинственный клад, И не поздней Рождества
Я в лесах наберу слова, Я огонь напою вином. Под серпом как волна – трава, Я разбавлю надежду сном.
Тебя творить – три года не говорить.
Сердце сварено в молоке, Лист крапивы – в глазах костер. Лунный свет на твоей руке, На рубашке – красный узор. На рубашке – красный петух, А и мне ли жалеть огня? Как захватит от дыма дух, Как светло улыбнется князь!
Тебя ворожить – Босой по углям ходить. Тебя целовать – Под пеплом звезды считать.
За три года траву соткать, Темным волосом вышить путь, Искры все на него собрать – Пальцы болью горят, ну и пусть. Кровь делю на двоих без слов, Почернеют снега к весне, Алой лентой ночных костров Свою душу отдам тебе.
Знай, зола – Все слезы выплакала. Ты тоже знай, смола – Все ветры я прогнала. Где теперь взять тепла – Всю душу я отдала, А другая тебя нашла, Другая за руку увела, Я ее за то прокляла.
Будет время, и будет ночь… Как в голодный, беззвёздный час Ты беги, разлучница, прочь – Обернется огнем мой князь. Вспыхнут порохом дом и лес, А дорога ему – в мой край. Как затлеет подол небес, Всю, как есть, меня забирай!
Ай, то не пыль по лесной дороге стелется. Ай, не ходи да беды не трогай, девица. Колдовства не буди, Отвернись, не гляди – Змей со змеицей женятся.
Лиха не ведала, глаз от беды не прятала. Быть тебе, девица, нашей – сама виноватая! Над поляною хмарь – Там змеиный ждет царь, За него ты просватана.
Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня… (2 раза)
Зелье змеиное отыскать не сумею я, Золото глаз на тебя поднять не посмею я. Чешуею загар – Мне в осеннюю гарь Уходить вслед за змеями.
Пылью под пологом голос мне полоза слышится… Полные голода очи-золото в пол-лица… Он зовет меня вниз: «Родная, спустись, Обниму в тридцать три кольца!»
Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня… (2 раза)
Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез; Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос. Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны, Где дни светлы от света звезд.
Господином Горных Дорог назову тебя; Кто сказал, что холоден снег? Перевал пройду и порог, перепутие, Перекрестье каменных рек.
Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово "страх". О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах, Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра?
Господином Горных Дорог назову тебя, облака Кружат стаей перед грозой. Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она Прорастет тугою лозой.
Я хотела остаться с тобой, Я уже успела посметь. Пахнет снегом, прозрачная боль - То ли даль, то ли высь, то ли смерть...
Пусть укроет цепи следов моих иней, Чтоб никто найти их не мог. Кто теперь прочтет подо льдом твое имя, Господина Горных Дорог?..
По лазоревой степи ходит месяц молодой С белой гривой до копыт, с позолоченною уздой. Монистовый звон монгольских стремян. Ветрами рожден и ливнями прян. Из кувшина через край льется в небо молоко. Спи, мой милый, засыпай. Завтра ехать далеко. Рассвета искал. Ушел невредим. Меня целовал не ты ли одни.
Как у двери Тамерлановой выросла трава. Я ли не твоя стрела, я ль тебе не тетива. Ты сердце огня. Ты песен знамен. Покинешь меня. Степями пленен. Кибитками лун. В дорожный туман, Небесный табун, тяжелый колчан. Чужая стрела. Луна пополам. Полынь да зола - тебе, Тамерлан. Тревожить ковыль тебе в других берегах. И золотом стыть тебе в высокий курган. А мне вышивать оливковый лен, Слезами ронять монистовый звон; Обручью костра навеки верна. Тебе не сестра. Тебе не жена.
Почувствуешь в воздухе нездешние отзвуки, И увидишь сквозь морок лжи, Судьбы миражи. Где руки сплетаются, где губы прощаются, И в синий рассветный лед нас небо зовет.
Роса рассветная, светлее светлого, А в ней живет поверье диких трав, У века каждого на зверя страшного, Найдется свой, однажды, Волкодав Найдется свой однажды Волкодав
Дороги забытые, дороги разбитые, Ложатся под стук копыт, И сердце спешит. И ветры попутные не связаны путами, И утро не станет ждать, Нельзя опоздать.
Роса рассветная, светлее светлого, А в ней живет поверье диких трав, У века каждого на зверя страшного, Найдется свой, однажды, Волкодав Найдется свой однажды Волкодав
Ты вышел из голода, из вечного холода, Из горной, железной тьмы, из древней тюрьмы. Из сумрака севера, соцветием клевера, Последний весны росток Вплетется в венок.
Роса рассветная, светлее светлого, А в ней живет поверье диких трав. У века каждого на зверя страшного, Найдется свой, однажды, Волкодав Найдется свой однажды Волкодав
Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах; Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел - его унесла колдовская метель, Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель. Сам не свой я с этих пор, плачут, плачут в небе чайки; В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки; Ах, видеть бы мне глазами сокола, в воздух бы мне на крыльях сокола, В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около:
Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья, Каждую ночь полет мне снится - холодные фьорды, миля за милей; Шелком - твои рукава, королевна, белым вереском - вышиты горы, Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе; Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя; Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой; В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны и пьянее лета:
Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье, Полетим с тобой в ненастье - тонок лед твоих запястий; Шелком - твои рукава, королевна, ясным золотом - вышиты перья; Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю:
Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья, Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье; Шелком - твои рукава, королевна, ясным месяцем - вышито небо, Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль; Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Время не остановилось, чтоб взглянуть в окно резное; О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета, Я, конечно, еще спою на прощанье, но покину твой дом - я с лучом рассвета.
Где-то бродят твои сны, королевна; Далеко ли до весны к травам древним... Только повторять осталось - пара слов, какая малость - Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье...
Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою; Ты платишь - за песню луною, как иные платят монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету... Ты платишь - за песню луною, как иные - монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету... Королевна
Есть такие дороги – назад не ведут. На чужом берегу я прилив стерегу. Паруса обманув, ветер стих навсегда, Плоским зеркалом стала морская вода.
Обернуться бы лентой в чужих волосах, Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх, Шелком в руки родные опуститься легко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой.
Я по дну бы морскому навстречу пошла, Только в компасе старом сломалась игла. Парус стерся до дыр от палящих светил, Да и ветер попутный меня невзлюбил.
Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал? Хороню в себе боль и венчаю печаль. Бурунами морскими пробежать нелегко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой.
Третий год я зову – только эхо в ответ, Обманул меня ветер, запутал твой след. Только сталь твоих глаз не забыть никогда, А в груди ледяная морская вода.
Обернуться бы лентой в чужих волосах! Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх, Шелком в руки родные опуститься легко – Вспоминай мое имя... Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал? Хороню в себе боль и венчаю печаль. Бурунами морскими пробежать нелегко – Вспоминай мое имя, прикасайся рукой.
Там за третьим перекрестком, И оттуда строго к югу, Всадник с золотою саблей В травы густо сеет звезды. Слышишь, гроздьями роняет небо Из прорех зерно стальное, Горные лихие тропы Покрывая пеленою.
Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.
Там у третьего причала Сизый парус, парус белый, Делят небо от начала До рассвета рваной раной, Слышишь? Море омывает шрамы, Посыпает крупной солью Струпья цвета бычьей крови, Словно память древней боли.
Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.
Там у третьего порога, За широкою ступенью, Верно шелковые камни, Бьется надвое дорога, слышишь? Правый путь ведет на пристань, Путь окружный – в горы, к югу, Но на свете нет дороги, Чтобы нас вела друг к другу!
Дороги сплелись В тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.
Тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись - Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран Сегодня будет тепло.
Обернусь я белой кошкой, Да залезу в колыбель. Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель.
Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя.
Обернусь я белой птицей, Да в окошко улечу, Чтобы в ясно небо взвиться К солнца яркому лучу.
Будут с неба литься звонкие трели, Трели все весенния, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя.
Обернусь я человеком, Да вернусь к себе домой, Да возьму тебя на ручки, Мой хороший, мой родной. Обернусь я белой кошкой, Да залезу в колыбель Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель.
Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя.