За тихой рекою, берёзовой рощей Распустится первый весенний цветок И я загадаю желание попроще И перекрестившись взгляну на Восток.
Окрасится небо багряной зарёю И вечное солнце над миром взойдёт И белая птица взлетит над землёю И Божие прощение с небес принесёт И белая птица взлетит над землёю И Божие прощение с небес принесёт..
И что-то большое откроется сердцу Такое что жизнью моей не объять И станет спокойно, и сладко как в детстве Когда обнимала меня моя мать И станет спокойно, и сладко как в детстве Когда обнимала меня моя мать.
Молитва святая слезами прольётся Христовой любовью исполнится грусть И в это мгновение душа прикоснётся К великой вселенной по имени Русь.
В городе дождь, и некуда деться. Я зависаю в баре на площади. Дай-ка мне, голубь, медовой с перцем - Мы тут надолго, вон как полощет-то.
В зоне пониженного давления Все мы, похоже, теперь затворники, Лица без права передвижения, Стайка отловленных беспризорников.
В городе дождь, и время застыло, Сердце томит ощущение вечности. Кто я такой, и что со мной было - Сразу теряет смысл в бесконечности.
Мой первый вдох, одеяло с утятами, Школьный дневник с безнадёжною двойкою, "Прима" бычок, в пианино запрятанный, Боже, как сладко-то, боже, как горько!
Припев: Дождь-дождь барабанит по гулким крышам. Небо попусту не тревожь, всё равно оно не услышит (2 раза)
В городе дождь, какая досада, Вечно с Атлантики что-то хреновое, Впрочем, наверное, так нам и надо, Чтобы взглянули на вещи по-новому.
Сколько же можно с дубиной под рясою С комплексом собственной неполноценности? Выпьем-ка Колу, её проклятую, Для осознания несовершенности.
Припев.
В городе дождь - избитая тема Бардов, поэтов и тихо помешанных, Верящих, что за дождём непременно Солнце воскреснет над душами грешными.
В семь утра заверещал звонок В трубке раздавался непрерывный гудок Вот надо же было так на взлёте сбить выходной Ведь кто-то же взял и выбрал номер именно мой Я про себя подумал как последний злодей Кто бы дал в дыню дуракам тудей.
Много лет назад мы приручили электричество Но качество не всегда определяет количество Пользователи достижения прогресса Кстати, сюда же входят: интернет, телевидение, пресса И прочее воплощение полезных идей Кто бы дал в дыню дуракам тудей.
Вот, взять к примеру автомобили, ну клёво-же, в кайф, а!, Скорость глотают в мили и под ложечкой драйв Но кто-то всегда найдётся в шляпе с буковкой «ш» Из-за которого весь поток ползёт чуть дыша. А у него под копотом ржёт табун лошадей Кто бы дал в дыню дуракам тудей.
Кто бы дал в дыню дуракам тудей. Кто бы дал в дыню дуракам тудей. Кто бы дал в дыню дуракам тудей. Кто бы дал в дыню дуракам тудей.
Кто нибудь знает что такое выхухоль , а? Правильно, это бывший хахаль посланый «на» У нас вчера один такой во дворе всю ночь горевал Жильцы кидали в него посуду, никто не попал. Зато попали два раза по машине моей Кто бы дал в дыню дуракам тудей.
Ой, ладно, надо завязывать с этой темой С годами стоит экономить нервную систему Буду считать баранов, восемь тысяч сорок пять Всё-таки слишком рано, нужно часик поспать Но я засыпаю с мыслью прогрессивных людей Кто бы дал в дыню дуракам тудей
Уезжаю на курорт К морю синему поближе. Уезжаю от насущных проблем и забот Городского бытия. Сдан родне домашний кот, Дьюти фри слегка подстрижен. Двести виски, перелёт, Гордо втянутый живот. Здравствуй, море, вот и я.
Как же братцы хорошо, Что бикини нынче в моде. Можно вечно наблюдать как природа щедра На разнообразие форм. У меня от этих шоу Дух бойца проснулся в бади. Отказался от котлет, В профиль стал почти атлет, А вчера купался в шторм.
Овощем, бурым овощем Я на пляже лежу, От жары торможу И на мир позитивно гляжу.
Кто-же знал, что коммунизм По-английски All including Это значит от зари до зари Ешь и пей на халяву, на убой. На такой гастрономизм Каждый день в Евросоюзе Выделяется кредит, Чтоб российский аппетит Был уваженным с лихвой.
Овощем, бурым овощем Я на пляже лежу, От жары торможу И на мир позитивно гляжу.
Жизнь моя как в никуда слепой прыжок Прожил день и к пропасти еще шажок И не спится мысли спицы вяжут за петлей петлю Всех грехов не отмолю,всех грехов не отмолю
Припев:
Паруса порваны Небеса заперты И кружат вороны Над заброшенной папертью
И по капле жизнь моя прокапает Что с того что музыкант,что поэт На удачу все растрачу,был поэт,был музыкант Да сносил до дыр талант,пусть Господь подштопает
Припев:
Паруса порваны Небеса заперты И кружат вороны Над заброшенной папертью Паруса порваны Небеса заперты И кружат вороны Над заброшенной папертью
Я оторваться от земли хочу Я взлечу и зажгу свечу Ночь мой полет остудит,камнем с небес паду я И по счетам все оплачу
Припев:
Паруса порваны Небеса заперты И кружат вороны Над заброшенной папертью Паруса порваны Небеса заперты И кружат вороны Над заброшенной папертью Над заброшенной папертью
Когда по весне сойдут снега и реки взломают лёд Забытая в нуждах и долгах на землю любовь придёт В поношенных джинсах, босиком, в горошинку рукава И станет искать с надеждой в ком её благодать жива В толпе занятых собой людей не узнанная ни кем Она побредёт с ромашкой лесной в руке.
Пойдёт мимо банков-бутиков, меняющих жизнь на бренд Охранник ей вслед нахмурит бровь и спросит прописку мент В церковной ограде постоит, как-будто незваный гость О чём-то нездешнем загрустит что было и не сбылось И весь этот мир давно больной неверием в благодать Заставит её одну без вины страдать.
И если её ты встретишь вдруг неведомо где и как Возьми из её усталых рук один лепесток цветка Пусть тяжесть его сильней тебя во множество тысяч раз За ношу твою Всевышний сполна воздаст.
Прогресс превыше сознания, процесс важней содержания — Платон и Гегель забили Беломорканал. В глобальной медиа-массе оплачен чеком на кассе Удобный в употреблении супермануал.
Живи чётко по прайсу, копи мегадевайсы, Смотри телерекламу, продвигайся.
Девушка Нелли уверяет что формула счастья проста: Надо пить Имунеле, чтобы не было вздутия живота. Даже в тёмном тоннеле, где повсюду пугающая пустота, Надо пить Имунеле, чтобы не было вздутия живота.
В сети сакрального нета любые свойства предмета — Чередование единицы и ноля. Я тоже кем-то исчислен, мои привычные мысли Подвисли ныне и присно в домене рубля.
Живу чётко по прайсу, коплю мегадевайсы, Смотрю телерекламу, хоть стреляйся.
Девушка Нелли уверяет что формула счастья проста: Надо пить Имунеле, чтобы не было вздутия живота. Даже в тёмном тоннеле, где повсюду пугающая пустота, Надо пить Имунеле, чтобы не было вздутия живота.
Сегодня был счастливый день — Сын получил пятёрку в школе, К бордовой юбочке купила ремень, Как в «Семи днях» у Анджелины Джоли.
И на работе в первый раз Пообещали отпуск летом, И даже в зеркале морщинки у глаз На первый взгляд почти что не заметны.
Полюби себя, как прежде, Дай свободу душе, Не лишай себя надежды На счастливый сюжет.
Пожелай себе удачи, Встретишь — не упусти, Всё должно пойти иначе, Ты только себя прости.
В журнале целый разворот О райской жизни на Багамах, А ты копила целый год на курорт, Но вышло так, что заболела мама.
Зато ты видела вчера Максима Галкина в машине, Он помахал тебе рукою пять раз, А он такой разборчивый мужчина.
Полюби себя, как прежде, Дай свободу душе, Не лишай себя надежды На счастливый сюжет.
Пожелай себе удачи, Встретишь — не упусти, Всё должно пойти иначе, Ты только себя прости.
Как странно ночью быть одной В холодной скомканной постели, Когда весь белый свет охвачен весной, Вдыхаешь жизнь, пульсируя капелью.
Но за стеною спит сынок, Ты с ним о многом забываешь. И кто-то бродит по земле одинок, Но ты пока о нём ещё не знаешь.
Полюби себя, как прежде, Дай свободу душе, Не лишай себя надежды На счастливый сюжет. Пожелай себе удачи, Встретишь — не упусти, Всё должно пойти иначе, Иначе…
Полюби себя, как прежде, Дай свободу душе, Не лишай себя надежды На счастливый сюжет. Пожелай себе удачи, Встретишь — не упусти, Всё должно пойти иначе, Ты только себя прости.
Кофе, метро, работа, по выходным — кино. Вот бы ещё кого-то, кто бы был рядом, но… В веке высоких технологий, спутниковых антенн, Стало сложнее многим счастье найти взамен.
Припев: Она для всех пропадёт до рассвета, Бродя во тьме социальных сетей. А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
Время формата «Apple» мчится быстрей судьбы. Те, кто вначале — слепы, те, кто в конце — забыт. Взять бы на миг да оглядеться, чтобы понять, куда… Но доверяться сердцу — полная ерунда.
Припев: Она для всех пропадёт до рассвета, Бродя во тьме социальных сетей. А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
Кто-то не жадный в целом, видно, давно решил: Всё, что имеет цену, стоит твоей души. Каждый свободен ставить метку, чем ему дорожить, Но птицам, живущим в клетке, крылья мешают жить.
Припев: Она для всех пропадёт до рассвета, Бродя во тьме социальных сетей. А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
Она для всех пропадёт до рассвета, Бродя во тьме социальных сетей. А он уснёт в одиночестве где-то И никогда не узнает о ней.
У соседа Пежо, извиняюсь как жо И квартирный кредит как по стрингам ножом А ему говорят: «Всё у нас хорошо, даже лучше, чем было!».
Мы на верной тропе, в гору прёт ВВП И по добычи в год отымели ОПЕК Но соседу плевать на державный респект, вот и чешет бомбилой.
И напевает мило…
«Густо — не пусто, была бы капуста, Жустрить лангустов на Майами-Бич, Но власти-мордасти всем сказали: «Здрасьте» В Густье-Капустье со среды «кирпич».
Ростовчанин Андрей — нано-техно-ди-джей Получил кокаин из обычных дрожжей Местный наркоконтроль стал работать быстрей, веселясь и кайфуя.
Жизнь казалась халвой, но приехал конвой Объяснить что пора поделиться с Москвой, А не то вертикаль скоро станет кривой, это не по фен-шую.
И песню спел такую…
«Густо — не пусто, была бы капуста, Жустрить лангустов на Майами-Бич, Но власти-мордасти всем сказали: «Здрасьте» В Густье-Капустье со среды «кирпич».
Тракторист Либерман крепко сел на стакан От бессилия понять стратегический план По которому он пролетарий всех стран мимо денег и кассы.
Вроде сеет и жнёт, вроде пользу несёт Вроде даже он сам как бы тот же народ Но в России всегда богатеет лишь тот кто в чинах, да лампасах А нам бежать в пампасы.
«Густо — не пусто, была бы капуста, Жустрить лангустов на Майами-Бич, Но власти-мордасти всем сказали: «Здрасьте» В Густье-Капустье со среды «кирпич».
Из неведомых глубин ледяной вселенной Не замечена никем в суете земной Упадет звезда-полынь полночью осенней Разольется по сердцам горечью хмельной.
Эта горечь словно яд побежит по венам Отравляя нашу кровь смертною тоской Как же гибельно летят времени мгновенья Так и спи мою любовь, дай душе покой.
Всё не важно Только ты, только я, только жажда любви Эта жажда Для тебя, для меня искупление — право жить.
Мир давно сошел с ума, думая, что вечен Деньги, власть земных царей, счастье дураков Ты же видела сама как сгорают свечи На престолах алтарей умерших богов.
Всё не важно Только ты, только я, только жажда любви Эта жажда Для тебя, для меня искупление — право жить.
Посмотри в мои глаза, в них одна усталость От неверия души в бесконечный свет Ничего теперь во мне больше не осталось Кроме жажды быть с тобой до скончания лет.
Всё не важно Только ты, только я, только жажда любви Эта жажда Для тебя, для меня искупление — право жить.
А я поверю компании «Аэрофлот» Куплю билет в Катманду на ее самолет И террорист Абдулла, тормознув ишака Прервет полет
Мы приземлимся в горах, без особых потерь Второй пилот сгоряча, попой вышибит дверь И мы сойдем в первозданный нетронутый мир И кто то крикнет «УРА! мы свободны теперь»
Ой, мама здорово, ай здорово Не слышать песен Филиппа Киркорова Забыть рекламу прокладок и творога И тесноту городских площадей Здорово, ай здорово Когда Филиппы Киркоровы поровну И можно видеть в общественном форуме Вполне нормальных, здоровых людей
Шолом алейхем, салам, здоровеньки булы Долой таможни, валюты, фронты и тылы Нам сотни лет продавали просроченный мир Из под полы
А здесь трава, кислород, безымянный ручей И мы свободный народ, без замков и ключей Покуда нас не нашли, есть отчаянный шанс Узнать, каким же был мир, когда господь был ничей
Здорово, ай здорово Не слышать песен Филиппа Киркорова Забыть рекламу прокладок и творога И тесноту городских площадей Здорово, ай здорово Когда Филиппы Киркоровы поровну И можно видеть в общественном форуме Вполне нормальных, здоровых людей
А ну народ, не робей, расслабляйся, твори Пока природа щедра, как большой «Дюти фри» Давайте с нею заключим последний завет «Не насори»
Да будет чистой вода и прозрачною даль А воздух свеж и душист как цветущий миндаль Мы здесь не долгие гости и в этой связи Не стоит гадить в углу и бить фамильный хрусталь
Здорово, ай здорово Не слышать песен Филиппа Киркорова Забыть рекламу прокладок и творога И тесноту городских площадей Здорово, ай здорово Когда Филиппы Киркоровы поровну И можно видеть в общественном форуме Вполне нормальных, здоровых людей
Здорово, ай здорово Не слышать песен Филиппа Киркорова Забыть рекламу прокладок и творога И тесноту городских площадей Здорово, ай здорово Когда Филиппы Киркоровы поровну И можно видеть в общественном форуме Вполне нормальных, здоровых людей
Я живу в столице мира, Запорошенного снегом, В двух минутах от борделя, В трёх шагах от алтаря. Во хмелю чужого пира Я давно сошёл с пробега, Только трезвым жить страшнее, Честно говоря.
Раздвигая рёбра лёгкими, Я вдыхаю воздух зимушки И давлюсь слезами горькими, Словно водку пью. И держу руками мокрыми Край спасительницы — льдинушки, Но срываюсь обессиленный Прямо в полынью.
У столицы на морозе Едет царственная крыша, И простуженный рассудок Пьёт отвар из «Терра-флю», И стихи зависли в прозе На расклеенных афишах Прошлогодней мелодрамы «Я тебя люблю».
Раздвигая рёбра лёгкими, Я вдыхаю воздух зимушки И давлюсь слезами горькими, Словно водку пью. И держу руками мокрыми Край спасительницы — льдинушки, Но срываюсь обессиленный Прямо в полынью.
Весь опутан, окольцован Белой лентой магистрали, Я хотел дышать свободно И решил бежать от всех. Только лёд реки свинцовой Ближе к полночи подтаял, А бродить по водной глади Не пускает грех.
Раздвигая рёбра лёгкими, Я вдыхаю воздух зимушки И давлюсь слезами горькими, Словно водку пью. И держу руками мокрыми Край спасительницы — льдинушки, Но срываюсь обессиленный Прямо в полынью.
Дорогой электорат, господа и граждане, Как в Одессе говорят: «Здравствуйте вам каждому» Вы — хозяева, мы — гости, коли нас пустили в дом, Пожалейте наши кости, как умеем так поём.
Наконец-то, милости просим!
Мы объехали полсвета, побывали там и тут. Наши всюду, но при этом нас уже нигде не ждут. Эх, ёжкин кот, выкидыш удачи, Всему миру в чём-то прёт, вот только нам косячит.
Ну что ж ты будешь… Да уж, ни в пизд*, ни в Красную армию.
Мы больны алкоголизмом, слабоумием властей И расстройством организма, в смысле, всех его частей, Но если нам отменят бром в качестве лечения — Даже русский автопром вызовет влечение.
Я не знаю как у вас, а у нас в Московии Для грехопадения масс, ну никаких условий, вообще. Вон на Киевском вокзале гомосека повязали. Встал на стражу муженьков муж Батуриной — Лужков.
Только прошлое, ребята, нам яснее с каждым днём Не случайно депутаты приняли закон об нём Русь вотчала быть с Рублёвки, Рюрик — питерский матрос Князь Олег со слов тусовки был вообще единорос.
И над всем над этим, братцы, как ведётся испокон, Может вволю посмеяться только наш родной шансон.
Запихивать искусство в скафандр от прокруста От Библии до Фруста — мучительный процесс. Законы и форматы, каноны и догматы Хранили плутоватый общественный прогресс.
А я, в натуре, наперекор культуре Пою шансоны о родной земле, Судьбою измочаленный, но до сих пор отчаянный Как гетеросексуал в Махачкале.
Хозяин нефтебочки давно поставив точки На всяких заморочках насчёт добра и зла, Дырявые кумиры визжат во всех квартирах О суперэликсире гламура и бабла.
А я, в натуре, наперекор культуре Пою шансоны о родной земле, Судьбою измочаленный, но до сих пор отчаянный Как гетеросексуал в Махачкале.
В борьбе достатка с духом да будут лавры пухом. Почти всем, бляха-муха, властителям умов. Они сражались честно,но славу и известность Обычно ставят крест на свободе от оков.
А я, в натуре, наперекор культуре Пою шансоны о родной земле, Судьбою измочаленный, но до сих пор отчаянный Как гетеросексуал в Махачкале.
Свет, тень, меняя свой тон Звучали в прозрачной легкости льда Был день, звонил телефон На кухне текла из крана вода
Давних дней неясный сполох Чем же объяснить Отчего он мне так дорог Первый день весны
Был день, простые слова В которых застыли время и свет Твой смех, звучащий едва Сквозь серую россыпь прожитых лент
И еще глаза бездонны Синей глубины Что смотрели так влюбленно В первый день весны
Как же просто и чудесно Было нам на кухне тесной Жить с весенним солнцем в унисон И любовь казалась вечной И душа была беспечной И святой, как детский сладкий сон
И пускай в бескрайней лете Канут наши сны Я когда-то жил на свете
В огоньке сигарет догорает остаток ночи Всё так зыбко и так непрочно, мы встречаем рассвет Для небесной зари мы с тобою всего лишь дети Повстречавшие на планете день рождения любви.
Припев: Не рассказывай ни о чём из прошлого Мы оставим его в покое Ты такая сейчас хорошая Я хочу тебя знать такою.
Она красавица, она отличница И посещает драматический кружок. И даже волосы её пшеничные Всегда уложены в причёску «пирожок»
Мальчишки бегали за нею стайками И я конечно же был тоже претендент И за обедом ей сказал утайкою Что бубль гумом дам ей вечером презент.
Страна советская дарила детство нам, В котором бубль гума не было никак, А эту я добыл победой честною, Играя в сику на пластинку Дональд Дак.
Её хватило бы на всю палату нам Жевать по очереди, дуя пузыри, Но я сжевал её с любимой пополам, Плохим предчувствием терзаясь изнутри.
Припев: Июльским вечером в рубашке клетчатой Я самый первый парень в пионерском лагере «Спартак» Танцую вместе с ней под песню «Yesterday» И как звезда под глазом светится синяк.
Мои товарищи меня не поняли И возле клуба поджидали под ольхой, И на эмоциях не экономили, За бубль гум меня метеля всей толпой.
И вдруг вошла она, и все опешили, Когда зарницею пронзили полумрак Её слова: «Пойдём, оставь их к лешему Давай-ка лучше танцевать со мной медляк».
Нити шоссейных дорог, Километры судьбы намотались на ось. Трасса петляет как жизнь, Верстовые столбы, да мельканье полос. В тесной кабине дымок махорочки, Дизель ругается в тихомолочку И по долинам да по пригорочкам Катит контейнеровоз…
Тормоза не откажут на спуске, На подъём не заглохнет мотор И помчит по ухабам по русским Дальнобойщик, водила шофёр.
Вдоль по обочинам Русь перелески, поля, нищета деревень Чай, пирожки, да любовь За четыре рубля покупай что не лень Встречный водила мигнёт мне фарами, Знать впереди ДПС с радарами И на прощанье обдав солярою, Сгинет в полночную тень.
Тормоза не откажут на спуске, На подъём не заглохнет мотор И помчит по ухабам по русским Дальнобойщик, водила шофёр.
Дома осталась семья И жена без меня всё никак не заснёт, Ходит на кухню курить И твердит про себя, что разлука пройдёт Дочка сопит с медвежонком плюшевым, Нынче она без меня послушная. Знает, что я привезу игрушки ей, Значит в пути повезёт!
Тормоза не откажут на спуске, На подъём не заглохнет мотор И помчит по ухабам по русским Дальнобойщик, водила шофёр
К твоим берегам по морю разлуки Мой пьяный корабль меня помчит на всех парусах, Пускай будет ночь, и мачты как руки Касаются млечного пути в седых небесах.
Зачем я бежал, что мне было надо Навряд ли смогу сказать теперь себе самому, Наверно, мой дух бродяжьего склада, Мне нравится плыть по следу звёзд, летящих во тьму.
Мои паруса срывало тоскою, Я видел, как в бездну падает с высоты надежда с мечтой, И в проклятый штиль глубины покоя Будили во мне безумный страх своей пустотой.
К твоим берегам, родным и желанным, К единственной пристани в моей бродяжьей судьбе Мой пьяный корабль несёт свои раны «Аллё, это я, прости, малыш, я еду к тебе. Аллё, это я, прости, малыш, я еду к тебе. Я еду к тебе! Я еду к тебе! Аллё, это я, прости, малыш…
Были долги проводы, коротка печаль. Нас манила подвигам Каина печать. Плаха придорожная, иноки в седле. Будем Царство Божие строить на земле.
Небо нам рубахою, солнце в рукавах Принимали свахою вечность на штыках Замахнулись вожжами, всхрипнули в петле. Будем Царство Божие строить на земле.
Заплатили дорого, начали с ноля. Пахла жжёным порохом мёртвая земля. Жертва невозможная нам всего милей. Будем Царство Божие строить на земле.
Нынче роду нашему вышло семь колен, Платим за вчерашнее завтрашним в размен. Веря в замок, сложенный из папье-маше, Видно, Царство Божие всё-таки в душе. Видно, Царство Божие всё-таки в душе.
Не вся ипотека распилена, братцы, Не все иномарки раздали в кредит. Работай, манагер, не смей расслабляться, Не то твой коллега тебя перебдит.
Террариум офиса ждёт приговора, Кому — супербонус, кому – незачет. И вдруг говорят, что на днях вся контора Идет в ресторан отмечать Новый Год.
Корпоративная тусовка гуляла с ночи до утра. В бутылках булькала перцовка,С тарелок кучилась икра. И всё большое руководство Кидалось пробками в стриптиз, А Завотделом производства Плясал цыганочку на бис.
Не боссы на рынок товар продвигают, Не всякий маркетинг даёт прибылей. Но бизнес-пехота во всю напирает, Строчат ноутбуки со всех отраслей.
Колышутся флаги рекламных отделов, Приказ по мобилам — «Даёшь Куршавель!», В х/б от Армани затянуто тело И в небо взметаются Коки Шанель.
Корпоративная тусовка гуляла с ночи до утра. В бутылках булькала перцовка,С тарелок кучилась икра. И всё большое руководство Кидалось пробками в стриптиз, А Завотделом производства Плясал цыганочку на бис.
Растёт потребленье услуг и товаров, И наш В В Путь заковырист, но чист. В графе убежденья пиши самовары, И можешь с откатом разыгрывать вист.
Не вся ипотека распилена, братцы, Не все иномарки раздали в кредит. Но снятся ночами рублёвские святцы, И Челси чукотская дух бередит.
Корпоративная тусовка гуляла с ночи до утра. В бутылках булькала перцовка,С тарелок кучилась икра. И всё большое руководство Кидалось пробками в стриптиз, А Завотделом производства Плясал цыганочку на бис.
Город встал, движенье сдохло Где-то там «Газель» заглохла Вариантов нет,сижу курю Джип разлёгся на подвеске Шлю знакомым эсэмэски Ждать не стоит, буду к декабрю Вот бы сейчас очутиться в Ницце Полюбоваться морской волной С девушкой, что подвела ресницы В «Ауди», рядом со мной. Припев: Как это странно всегда Вроде бы взрослые люди А в голове ерунда Мечтаем как дети о чуде.
Девушке уже не к спеху По делам куда то ехать Впрочем, с этим можно обождать У неё и так всё гладко Любит муж и жизнь в достатке Всё бы так, но сердцу не солгать Ей бы хотелось вернуться в детство В домик с рябиною у ворот К мальчику жившему по соседству Может он всё еще ждёт?
«Бентли», «Жигули», «Тойоты» Как промасленные шпроты Жмутся в тесноте бетонных трасс В них шофёры, пассажиры Пленники стального мира Ждут своей пощады битый час Вот бы построить волшебный город Время с гармонией подружить Чтобы был каждый кому-то дорог И не опаздывал жить.
Три недели море под окном Шум прибоя теплыми ночами Всё что было в жизни к верху дном Поменялось вдруг местами.
Только моря музыка и ты Остальное как-то всё не очень Слишком мелкие с этой высоты Пирамиды наших заморочек.
Припев: Как мне сейчас хорошо, даже не верится Что на земле может быть именно так Как мне сейчас хорошо, по небу стелится Души почти невесомые как облака.
Пусть говорят, будто счастлив только глупец, Что лишь в беде да напасти божий венец, И лишь в осеннем ненастье видит отраду мудрец. Выходит, я – безнадежный круглый дурак, Поскольку счастлив безбожно и просто так, Живу цветком придорожным небу бескрайнему в такт.
Я привык улыбаться людям как знакомым своим. Счастье – это как торт на блюде, одному не справиться с ним. Я привык улыбаться людям, и быть может вполне, В час, когда я несчастлив буду, кто-то улыбнется мне.
Пусть говорят, что не стало верных друзей, Что до обидного мало щедрых людей, Что даже конь с пьедестала прыгнет за сотку рублей. А я встречал бескорыстных верных во всем, По-детски светлых и чистых в сердце своем, Наверно, просто нам близко то, чем мы сами живем.
Я привык улыбаться людям как знакомым своим. Счастье – это как торт на блюде, одному не справиться с ним. Я привык улыбаться людям, и быть может вполне, В час, когда я несчастлив буду, кто-то улыбнется мне.
Может, это смешно, может, это грешно, но…
Я привык улыбаться людям как знакомым своим. Счастье – это как торт на блюде, одному не справиться с ним. Я привык улыбаться людям, и быть может вполне, В час, когда я несчастлив буду, кто-то улыбнется мне.
Где-то в Лондоне дождь поливает с утра Мостовые изношенных кэбами плит. В пабах мест не найдешь, и на биржах игра Переходит в привычный британский гамбит. Здесь порядок вещей неизменен и прост, Как парламентский трон королевы. И влиятельный фунт продолжает прирост Буржуазно-имперского древа.
А я живу в России, В самой крайней точке бытия. Я живу в России — Это просто Родина моя. В этой дикой мощи, Скованной мечтами о былом, Вряд ли станет жить сытней и проще, Но это мой дом.
На бульваре Сен-Клер зацветает каштан, И в булонском лесу заблудился мистраль. И бургундским вином багровеет стакан, Словно вновь обретенный священный Грааль.
Здесь единый народ уважает себя И добытую в муках свободу, И живет день за днем, ни о чем не скорбя, Наживая добра год от года.
А я живу в России, В самой крайней точке бытия. Я живу в России — Это просто Родина моя. В этой дикой мощи, Скованной мечтами о былом, Вряд ли станет жить сытней и проще, Но это мой дом.
У меня был дружок, он уехал давно В те края, где не ждут потрясений и бед. Для него наша жизнь как плохое кино, Где бюджет не спасает бездарный сюжет.
Иногда он звонит, узнает как дела, И, услышав последние сплетни, Не поймет, для чего мы сгораем дотла, Чтобы снова воскреснуть из пепла.
Но я живу в России, В самой крайней точке бытия. Я живу в России — Это просто Родина моя. В этой дикой мощи, Скованной мечтами о былом, Вряд ли станет жить сытней и проще, Но это мой дом, Вряд ли станет жить сытней и проще, Но это мой дом, Это мой дом, Это мой дом.
Опять зимою наступили холода. Ушла, как водится, горячая вода. На кухне греюсь в холодильнике всю ночь — Закаляюсь поневоле, все бактерии прочь.
Потолок ледяной, Стены ледяные тоже, Круче Родины родной, Только молотком по роже.
В семь утра пора бежать На любимую работу. Хоть чего-то своровать, Лишь бы было там чего-то.
Вон говорят в Сибири, На заводе Тяжмаш. Мужики тачают гири, Деньги делят на шабаш.
Наши танки стали легче, Стал короче миномет, Но зато намного крепче, И мускулистее народ.
А в нашем цеху по заточке булавок, Нам нечего дать на подпольный прилавок. Одна зарплата, да и то не всегда, Слава Богу, есть машина — потаксерить иногда.
Эх, дал бы кто взаймы, До следующей зимы, И позабыл об этом. Эх, дал бы кто взаймы…
Моя супруга пишет кляузы в ООН — Мол дайте кипяточку во второй микрорайон. Раз мы таперича единая семья, Знать все доллары поровну, на то мы и родня.
Фигня — мы для них, как комар на заднице! Миллионы голодранцев с ядерною палицей, И к тому же с нашей думой, чисто всенародною, Сколько денег не давай, нам сидеть голодными.
Там любого могут дернуть на Сенат, Им плевать, что ты, в натуре, всенародный депутат. Мол, покайся при народе, где, почем и сколько раз, Мы хотя и на свободе, но закон всему указ.
Вот если-б этих самых янки, С их джакузи и бидэ, К нашей власти, коммуналкам И родной ГИБДД. ГИБДД, ГИБДД, ГИБДД now… ГИБДД, ГИБДД, ГИБДД now… ГИБДД, ГИБДД, ГИБДД now…
Янки сдохли бы на следующий день!
Эх, дал бы кто взаймы, До следующей зимы, И позабыл об этом. Эх, дал бы кто взаймы…
Сосед, зараза, мне подкинул геморрой, Сломал все стены у меня над головой. Весь дом колбасит под отбойный молоток — Та-та-та тапочки срываются с ног.
Чтобы евроремонт обошелся даром, Нанимайте молдаван из села Ротару. Через год, потолок вдарит вам по темечку, И паркет между ног встанет помаленечку.
Нам бы вечно все задаром, Чтобы на халявочку. Пусть убого и коряво, Но зато подарочек.
Эх раз, еще раз, еще много, много, Чтобы не было у нас, все не «Слава Богу».
Эх, дал бы кто взаймы, До следующей зимы, И позабыл об этом. Эх, дал бы кто взаймы, До следующей зимы, И позабыл об этом.
Ага, ага, щас, как-же… Времена нынче не те. В долг нынче не дают. Так что надо че-то самому думать. Вот так
Когда моя душа порвётся от натуги, Истрёпана вконец об острые углы, Дай, Господи, сложить мне голову за други, Влетев на всём скаку в безмолвье серой мглы.
Мы жили заодно, мы были воедино, Ив жизни, как один, стояли на своём, Деля весь мир на две неравных половины — Всех тех, кто против нас, и тех, кто ни при чём.
Взрослея не по дням в пожаре русской смуты, Нам рано довелось искать себя в бою, Меняя целый век на краткую минуту, В которую мы все стояли на краю.
Без веры, без вины, без племени, без роду, Как дикая трава на пепелище дней, Мы выросли в свою особую породу — Кто честен, тот и прав, кто прав, тот и сильней.
Припев: Кем мы были для Отчизны, Не ответит нам ни один судья. Жаль, что меру нашей жизни Мы поймём, из жизни уходя.
Когда-нибудь потом наступит Божье время И мудрая Любовь взойдёт на царский трон. И кто-то вроде нас закинет ногу в стремя, Чтоб ехать не на брань, а к Богу на поклон.
Но нынче целый мир идёт на нас войною, Он чует нашу кровь — тем хуже для него. Душа моя легка, друзья мои со мною, И значит, мы ещё посмотрим, кто кого.
Все не ладится, бывает, словно воск, надежда тает И душа не верит в чудеса Мир неправ, жесток и тесен, он тебе не интересен И тогда ты смотришь в небеса. В этот миг, сам того не сознавая, Ты опять рождаешься на свет. И Любовь в этих муках оживает, Чтобы вновь исполнить свой завет.
Будем радоваться Божьему В людях и добром дорожить Будем ради тех, кто дорог нам Будем жить!
Как доверчиво и тонко видит мир душа ребенка, Наделяя жизнью все вокруг. Облака, узор на блюдце оживают и смеются И медведь из плюша лучший друг. Вот и ты вспомни как бежал по лужам, Как искрился радугой твой смех. Что тебе было в этом мире нужно, Чтобы быть в тот миг счастливей всех?
Будем радоваться Божьему В людях и добром дорожить Будем ради тех, кто дорог нам Будем жить!
Так устроено в природе все, что с нами происходит, — Это видимость того, что в нас. Наши чувства, наши мысли, отразившись в горной выси, Это мир, который есть сейчас. Так зачем столько горя, зла и боли Нам на этой маленькой земле? Может быть, если это в нашей воле, Сделать мир хоть чуточку светлей?
Будем радоваться Божьему В людях и добром дорожить Будем ради тех, кто дорог нам Будем жить!