Мельница - Вереск

Вереска волны, печальны холмы...
Что впереди... Лишь дорога, дорога...
Скоро пройдем через двери зимы -
вдруг и совсем не заметив порога.

Ждать уж недолго - безжалостный снег,
что позади я оставил, укроет.
И не сомкнуть тяжелеющих век,
и вспоминать очевидно не стоит...

К западу солнце, восходит луна -
день уходящий неслышно проводит.
Вереск темнеет, и ночи стена
нас разделяет, скрывает, уводит.

О, не молчи! Отвечай же скорей!
Я ведь всего лишь твой странник печальный...
Вереск! Скажи мне, в какой же из дней
встал я на путь одинокий и странный?...

Но нет ответа... Молчали холмы...
Вереска волны печально молчали.
И в ожидании скорой зимы,
в звездной ладье небо тихо качали

Мельница - Воин вереска

Над болотом туман, волчий вой заметает следы;
Я бы думал, что пьян - так испил лишь студеной воды
Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу,
Из которой я никогда не вернусь; жди - не жди, никогда не вернусь...

И не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
Словно раненый зверь, я бесшумно пройду по струне;
Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне,
Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме - по бруснике во мхе
До ворот, за которыми холод и мгла, - ты не знаешь, там холод и мгла.
И не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
Ты однажды вдохнешь терпкий ладан октябрьской луны,
В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины;
Неужели ты ждешь воплощенье беды, духа сумрачной стали,
Чтобы снова дать мне напиться воды, этой пьяной хрустальной воды?..
Но не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
И не ищи в морозной мгле следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.

Канцлер Ги - Вересковый мед

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.

В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки медовары
В пещерах под землей.

Пришел король шотландский
Безжалостный к врагам.
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.

На вересковом поле,
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый — на живом.

Король по полю едет
И думает: «Кругом
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!»

Но вот его вассалы
Заметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет:
Старик горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.

Король сидел угрюмо,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король воскликнул:
«Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовите мед!»

Но тут голосок раздался:
«Послушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз мне позволь!

Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну!» —
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Четко и резко звучал:
«Тайну давно бы я выдал,
Если б мне сын не мешал!

Пускай мальчика крепко свяжут
И бросят в пучину вод,
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!..»

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С отвесных прибрежных скал.

Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик…
И эхом ему ответил
С утеса отец-старик:

«Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен.
И вместе со мной умрет
Моя святая тайна —
Мой вересковый мед!»