Война бывает детская, до первого убитого. Потом не склеишь целого из вдребезги разбитого. Душа, брат, не оправится, исключена гармония, Немало видел я ребят на этой церемонии. Немало видел я ребят на этой церемонии.
Смотрю в его глазах тоску я как по телевизору, А мирный дым, накрыв окно, плывёт дорогой сизою. И, как несвежая роса, в стаканах водка мается, И я молчу, и он молчит, а память не ломается. И я молчу, и он молчит, а память не ломается.
Война бывает голая, весёлая, ужасная, Война бывает точная в разгуле рукопашного. Хожу-брожу проспектами, фонарики качаются, Война бывает первая, а больше не кончается… Война бывает первая, а больше не кончается…
Война кипит победная, до первого сражения, А после, брат, как и везде — сплошные умножения. Бывает справедливая, бывает языкастая, Для нас не очень длинная, паркетно-безопасная. Для нас порой не длинная, паркетно-безопасная.
Стеной соседской лается жисть старая и новая А наша не меняется всё та жe, брат, бедовая Сидим на кухне празднуем, жена придёт сердитая. Война умрёт под плитами последнего зарытого. Война умрёт под плитами последнего убитого.
Вопрос: «Зачем и почему?» оставим без внимания, Мудрец сказал: «Господь дает по силам испытания». Пускай мы стали пьющими моральными калеками, А всё же, брат, не гнидами, а всё же человеками. А всё же, не гниющими большими имяре-ка-ми…
За окном идет снег, убогая квартира, в доме нет отопления, по углам сыро, старая кровать, под ней много пыли, ни воды, ни света, за долги всё отключили. На окне сидит мальчик,12 лет, мечтает, что зайдет мама, скажет: «Сынок, привет! Как там в школе? Что нового учили? Читали книжки или может где-то были?»
И тут открылась дверь разговор короткий: «Сынок, пойди, купи матери водки!» «Мама, какой водки? Я тебя люблю!» «Не слушаешь, я отца сейчас позову!» «Вы посмотрите на себя, да кем вы стали? Люди семьями, а вы со мной хоть раз гуляли? У всех детей день рождения, подарки, торты, свечи, а у меня что есть? Дома, только пьянки вечно» «Ах, ты, засранец, тебе так плохо жить?» Батя взял ремень и давай меня лупить. Безжалостно. У меня руки в крови. Выкинул за дверь. «Вот теперь здесь и живи» Они дальше бухать, я на ступеньках в слезах. Кровь, синяки, в душе детский страх. «Почему всё так? И за что всё это? Нету никого, ни бабушки, ни деда. Зачем мне эти родители, алкаши? Боже что мне делать? Прошу, подскажи» Тихо открыл дверь, забрал вещи с квартиры. Бежал без остановки, минуты 3-4. «Матушка богородица, за что мне наказание? Не уж то жить без счастья моё призвание?» Слёзы на глазах, промокли ноги, я пришёл к учительнице и уснул на пороге.
Припев: Небо над головою, Слёзы сотру рукою. Боже, прошу, ответь мне, в чем виноваты дети? Небо над головою, Слёзы сотру рукою. Боже, прошу, ответь мне, в чем виноваты дети?
Утро. Меня нашли и забрали в дом. Обогрели, накормили и спросили: «Что с лицом?» Я молчал, увёл глаза, мне было стыдно. Все знали нашу семью. Всё было очевидно. Нина Петровна обняла как родного сына. Взглянула мне в глаза, всплакнула и спросила: «Давай мы заберем тебя, будешь жить с нами, но если хочешь, то можем отвести к маме» «Не надо к маме! Я вас очень прошу. Можно я останусь, я ж тут не дышу. Меня дома не ждут. Я им не нужен. Им наплевать на то, что жив, здоров я или простужен» Она прижала руками и обняла покрепче, не знаю почему, но на душе мне стало легче. Я остался жить, они меня растили, давали деньги, одевали и любили, ездили на дачу каждые выходные. Чужые люди полюбили больше, чем родные. Поставили на ноги, судьбу мою увидели, я с уважением говорил на них РОДИТЕЛИ. Годы шли, я вырос резко, бизнес, личный водитель, Мерседес ЭСКА, уже своя семья, живём не тужа. Тут звонок в дверь и на пороге два бомжа. «Здрасте, сынок, ты нас не узнал? Это мама с папой, а ты что не ждал? Какой дом большой, а у нас нет квартиры. Ты помнишь, как мы с отцом тебя любили». Я смотрю им в глаза — детская обида. «Папа, это кто?» — спросила дочка Рита. «Это наша внучка?» «Нет, это моя дочь, нате на бутылку, убирайтесь прочь»
Припев: Небо над головою, Слёзы сотру рукою. Боже, прошу, ответь мне, в чем виноваты дети? Небо над головою, Слёзы сотру рукою. Боже, прошу, ответь мне, в чем виноваты дети?
Присел на кресло, сердце упало в пятки. Помню, как мы с отцом вместе играли в прятки. Как мама из окна кричала: Парни кушать! И вот они пришли, я отказался слушать. Были нормальные люди, когда ещё не пили. Хотел спросить: «Где же вы раньше были? Столько лет прошло, — мысли у камина, — раньше был не нужен, тут вспомнили про сына!» Но так нельзя, хоть на душе рубец, она — родная мать, а он — родной отец. Сорвался с места, хватит судьбе страдать, забрал их в дом. Господь учил — прощать!