Стерва, стены не ноют, ведь она с теми в неволе Без истерик и боли будет лишь пиздеть недовольно Все на нервах, ТИХО, здесь пьют от икоты А ты наверное клитор ведь хуй знает кто ты Вроде люди то Есть, тут не жалко празднуй братва Хоть не любит кс, будет жарко, даст два на два Внутри улыбка волка - давай, блесни на массовке Хоть ты привыкла когда весь мир в подтанцовке И ты сдохнуть готова от восторга давно НО мир стоптан в говно, это стопка банкнот Могла мигом здесь вас всех красота всегда ввести в ступор Объявила всем протест? называй себя проститутка Твой бумажник как цемент, ты не на дереве, законно Вспомнишь каждый сантиметр той потерянной свободы Этот Оперный театр подарил блёстки и радуйся Всем по хер на тебя тут, на твои слёзки и слабости
Улетаааай, но от блеска ослепла И твой раааай - занавеска от света Глядя вдаааль, хочешь так на ветку Но твой раааай - золотая клетка
Жили-были все такие люди разные, Мимо плыли их дела и мысли невесомые, Засоряли они собой кварталы грязные, Порталы, залы и головы темные. Жизнь кипит в радиусе одного километра, Люди сидят в клетках, сегментах, кластерах, И ведь каждый хотел играть роль Воланда, Мастера, Но всех в массовку занесло каким-то ветром. Прямые контуры, периметры клеток, Линии разметок деток направляют, Предсказуемость - созвездие черных меток, В какой-то момент тут все такую получают. Клетками соткана сеть промысловая, Я здесь забыл про слово "мы", а мы - про слово "я". Черная метка - клетка нездоровая На тех кто рядом стоит проливает свой яд, Заражает всех тех, кто стоит рядом в ряд...
Детки, детки пойманы в клетки, Незаметны никому, кроме тебя и меня. Клетка, клетка - локальная сетка Становится глобальнее день ото дня. Детки, детки пойманы в клетки, Мы незаметны никому, кроме тебя и меня. Клетка, клетка - локальная сетка, Становится глобальнее день ото дня.
Молчи ничего не говори... Молчи ничего никому не говори... Молчи ничего не говори... Молчи ничего никому не говори...
Им стыдно вспомнить свои телодвижения Со дня рождения до появления склероза, Под наркозом просыпаются алкогольные откровения, Проза лепрозория, белая проза. Раз-два - классики, классы, Батальоны-клоны одной ментальной расы, Миллионы клеток – метастаза - колония, Пластмассовые стразы, по отдельности - кто они? Шаг влево, вправо - все заминировано, В органайзере запланирована последняя дата, Дата смерти, а перед ней листы вырваны, Листья опали, их сдуло куда-то. Клетка на брата, поздно делиться, Господь подтирается твоей последней страницей, Фортуна отвернулась, знала - не признала, Здесь у всех персонально одинаковые лица. Одинаковые нули, без единицы...
Детки, детки пойманы в клетки, Незаметны никому, кроме тебя и меня. Клетка, клетка - локальная сетка Становится глобальнее день ото дня. Детки, детки пойманы в клетки, Незаметны никому, кроме тебя и меня. Клетка, клетка - локальная сетка Становится глобальнее день ото дня. Детки, детки пойманы в клетки Взглядами, мыслями, судьбами в ряд, Клетки, клетки, нервные клетки Отмирают молча и не болят. Детки, детки пойманы в клетки, Незаметны никому, кроме тебя и меня. Клетка, клетка - локальная сетка Но она не поймала тебя и меня.
Серой впалою щекой упаду в подушку, В клетке золотой щегол продал свою душу. Щеголяет, глотку рвет, а в груди-то пусто… Сам себе всё время врёт, оттого и грустно.
За бедой опять беда, треснула посуда, Перевёртыш-календарь обманул, паскуда… «С днём рождения!» — кричу, а он мне: «Именины!», Вверх тормашками лечу коридором длинным. Припев: Эй! Богу богово, А мне, убогому, Долю свою влачить… Пей, коли в дом зашел, Всё будет хорошо, Выпьем, да помолчим… Выпьем да помолчим.
На вспотевшей простыне просыпаюсь утром, Стало вдруг непросто мне жить на свете мудром, И не высохнуть никак наволочке мокрой… От звонка и до звонка отбываю срок я.
Повалила буря лес – на осине ясень, Королям без королевств до сих пор неясен Этот грёбаный ответ на вопрос «что делать?» То ли красить в чёрный цвет, то ли, сука, в белый?! Припев. Так проходит день за днем, год летит за годом.Вздрогнем тихо, отойдем — вот она свобода.Лязг оконных двух щеколд, ангелу послушныйЯ взлетаю, и щекой падаю в подушку. Я взлетаю, и щекой падаю в подушку
Клетка- Двенадцать квадратных метров, Два соседа, За окнами - шум ветра, Ободранные красные стены плена, Портреты моноцвета, Запах гетто... Состояние лени, безысходы, Горы хлама, бедность по природе, Без резких движений иду ко входу В ванную от соды грязную, Странно... "Да, бабушка... Долг квартплаты? Я помню... Ладно, уладим... Не пьян я, нет- Сонный бред, Скоро зарплата- Невиноват- Оклад просто скромный..." В ответ- Пощечина взглядом, В награду- Пропасть яду- Глоток дешевого черного кофе, Воспоминания градом- Родители без дома- Посторонние зрители... Кандалы фантома- Счастье- Простая пустая жажда праздника, В душе- Опасное Состояние ненастья, Муза- В уме надежда На дне своей иллюзией дразнит... Пленник времени- Узник, Тело бренное Жаждет тления, Но я ищу другого союза... И постепенно мертвым грузом Собираю в кулак мгновенья Как достиженья...
В старом замке На полу каменном В потемках Узник- Руки скованы, Работает в кузне, Отмечая на стене Дни, Все, что знал Песни спел, Несчастный исхудал От воды обессоленной, Хлеба твердого, "Воля, далеко ли Ты? Отвернулась гордая..."- Тихий разговор с эхом, Слез и смеха клятвы, Руки и ноги Года два уже Как ватные... Он забывал слова, имена И тех, кто мог его достать С этого дна, С того самого дня, Когда он был сюда брошен- Вера - его еда, Молитва - его Свобода... Он забывал слова, имена, Кости сыпались, Времена копили ненависть... "Останься со мной Былой пыл - я молод... Но кровь моя уже не та, И мучает холод..."
Обрывки голосов прошлого светлого Смешались с шумом в голове, с гулом ветра, Образы перед глазами Как проекция ясные, Но от этого еще больнее сердцу!.. В массе чужих примеров Мы выбираем те, что ближе к краю, Но гаснем - раньше, чем сгораем! Краем глаза увидеть бы Что прячет занавес судьбы, Дабы избежать беды... Годы мои тлеют В кованом обруче плена Душа томится бедная И плачет воском... Время Натирает до блеска стремена, Но я не привыкну жевать удила И мне все еще тесно!.. Место В конце пути отмечено крестом - Слова лжи и лести- Фальшивый плач, стон- Они кричат, что есть Свобода там- Не верьте! Живые - узники жизни, Мертвые - узники смерти!
Певчая птица, ангел попавший в силки, Радужный пленник коварной и ловкой руки, Посланница неба, прости, что я Поймал тебя, что ты моя. Клетка твоя встанет вблизи окна. Песня твоя птицам другим слышна. Кто-то в ней слышит смех, Кто-то в ней слышит плач, А кто-то в ней слышит шаги у дверей. Это пришел палач.
И птица поет пока жив птицелов И жив птицелов пока птица поет. Птица и птицелов понимают без слов, Когда обсуждают грядущий полет, Совместный полет.
Радуйся крыльям за то что крепки. Радуйся прутьям за то что в груди. Старуха приходит в начале весны, Ее веки красны. Она выпускает из клеток на волю Вещие сны.
И птица поет пока жив птицелов. И жив птицелов пока птица поет. Кто из нас птица, а кто птицелов? Знающим слово не надобно слов, не надобно слов.
Певчая птица, ангел попавший в силки, Радужный пленник коварной и ловкой руки, Посланница неба, прости, что я Поймал тебя, что ты моя. Клетка твоя встанет вблизи окна. Песня твоя птицам другим слышна. Кто-то в ней слышит смех, Кто-то в ней слышит плач, А кто-то в ней слышит шаги у дверей. Это пришел палач.
И птица поет пока жив птицелов И жив птицелов пока птица поет. Птица и птицелов понимают без слов, Когда обсуждают грядущий полет, Совместный полет.
Радуйся крыльям за то что крепки. Радуйся прутьям за то что в груди. Старуха приходит в начале весны, Ее веки красны. Она выпускает из клеток на волю Вещие сны.
И птица поет пока жив птицелов. И жив птицелов пока птица поет. Кто из нас птица, а кто птицелов? Знающим слово не надобно слов, не надобно слов.
Вот и сбылась мечта Прорваться в дамки можно предсказать сюжет Ждёшь вот она судьба Когда ты в рамке сложно разглядеть портреты Точь-в-точь вовремя придёт Из телефона с ледяного трона спустится Ночь и тебя спасёт от обречённости слов, что душат Ты не смог им помочь
Жёлтые листки Забытых писем Иглы в сердце в памяти храним И ты опять убит Холостым выстрелом И навсегда останешься один Как дважды два Всё будет честно Естественно Сделал дело - плати За все слова Что давно известны Дай мне только сил их не произнести
Я помню барышней вас в короткой белой блузке. Я был учитель-гувернер, учил вас по-французски. Я вас тогда обожал. Я был серым гимназистом, а вы моей принцессой, Вы мне пели Марсельезу, картавя там прелестно, А я вам подпевал.
Я встретил вас спустя шесть лет и думал - не узнаю. Вы были в черных галифе, в губах была сигара И с вами был Сатана, Его злодейский желтый глаз, Антихриста отметка, Его зовут Мотоциклет а вас - Мотоциклетка. И вы его жена.
Я этой ночью видел сам: горящая, нагая, Вы улетали в небеса на страшном черном волке. Я знаю, это был он. Я ставлю свечку к образам, но я уже не верю. Я скоро душу вам продам, вам и мотоциклету. О, отче наш ежи еси!
Отче наш ежи еси. Семь волков, одна волчиха. Взвейся ветер наше лихо, В чисто поле унеси. Меня не будет завтра, Тебя не будет завтра, Всех нас не будет завтра, Сегодня или завтра...
Холодное чёрное небо, Лишь толика звёзд на моём пути. Прекрасная ночь для побега От силы земли – выходи – лети. Я вижу распахнута дверца И прутья уже никуда не годны
Забьётся надеждою сердце Быть может теперь..? Может ради весны…
Но ты всё бьёшься в своей клетке, Всё не хочешь найти выход, Что за люди – марионетки Для своих же чертей. Слышишь, Ты ведь мог бы лететь рядом Мог бы сам обуздать ветер, Но тебе ничего не надо В этой клетке есть всё на свете.
Не стоит протягивать руку, Не нужно жалеть и опасно любить. Так просит о помощи муху Голодный паук, что плетёт свою нить Последняя капля терпенья В бокале моём допивать- идти Я знаю ответ без сомненья И всё же опять попрошу – Лети!
Убрал, повязку обнажив глаза. Увидел правды чистые лучи. Увидел то, что скрыто под рутиной дня. Что заслоняет тучи лжи.
Когда я останусь один на один с собой
Возможно, увижу настоящий образ твой. Во имя свободы. И каждый Платит свою цену в жизни дважды.
Я искал тот сладкий вкус свободы Который не найти никому В борьбе за право жить и право умирать.
Стреляй в меня снова и снова Так тайно так подло. Ты всё равно вне закона. И вместо оружия будут слова и брони от них Не создала не одна душа.
Что выдают нам всем за правду. Что мы хотим понять и оправдать. Мы все лишь принимаем свою карму. Кто не согласен право умирать.
Я искал тот сладкий вкус свободы Который не найти никому В борьбе за право жить и право умирать. искал тот сладкий вкус свободы Который не найти никому В борьбе за право жить и право умирать.
Не встать, не подняться выше. Скован. Только сердце слышу. Рвется наружу, но опутано сталью. Не уснуть, стучит устало. Жить надеждою, мечтами. Вот и все, но мне не мало, Чтобы постоянно ждать рассвета, Разгибая прутья клеток, Царапать стены, ногти ломая. Тупая свобода играет нами.
Мое сердце прошу, останься со мной. Слышишь сердце, прошу, останься со мной.
Я сомневаюсь в том, что существую, Эволюционирую, Теряю ненужные свои впечатленья, Позиции и уменья. Я становлюсь лишь тенью меня, Поглощает моя среда Лунный свет как прощальное слово Холодных камней, будь готовым- Это не игра, здесь нет второго шанса. Но мой стимул - не задаваться, Биться до последней капли крови, Исполняя свою роль, Наперекор устоявшимся смыслам, Осевшим на наших лицах. Гордой плесенью, но я стираю сомнения. Меня зовет мое поколение. Не заржаветь за железным засовом, Расставить все точки снова
Мое сердце прошу, останься со мной. Слышишь сердце, прошу, останься со мной. Останься со мной. Останься со мной. Останься со мной. Останься со мной.
Заключены, но не в кандалах Выйти из тьмы судьба не дала. Клетка стала мала. Теперь надейся на талант.
Нет, это не клаустрофобия. Мне, не нужен твой траур запомни бля.
Бред: меня в рамки ставить. Клерк, тебе не оставить след.
Я двенадцать лет во мраке На дне, как в легендах кракен. Не подадут постепенно знаки И пропаду в четырех стенах нахер.
Валить надо пойми, крепкий мой внутренний мир в клетке, Ведь мир тех актрис редких, Удержать можно в три срепки —
Позорно просто. И взор подростка Это видел, пока ты рос в опросах. Ты не вырастаешь, как спрос на просо Издать против прозу как и возглас поздно.
В этой клетке нет, братцы, икон девятнацатый год. Это не грации кон, Что надо брать целиком догадаться легко. Ведь моя цель из комнаты убраться бегом.
Все нотации — гон, и как оценит кто, Мне не важно, я шлю вас далеко День каждый и ваш сатирикон эпатажный. Мои мечты стонут от жажды Найду выход искомый однажды, Ещё дважды продам их омут продажный Вы всё равно должны. А дальше куда вы, пажи? Будет мало и стажа вам даже, ведь важности нажили, с бременем так же. И тех, кто во снах жил, не репортажи, а время покажет.