Пришла с работы жена И снова грузит меня Мне говорит: Слышишь, ты, опять курнул анаши ? Я не курил ту анашу Сижу и песни пишу Я просто так, на умняке И это нравиться мне
Конечно я пошутил Косяк хороший забил Его я сам долбанул И вот прилип к жопе стул В моих глазах был туман А в небе шел караван Нагружен он был анашой А я сидел такой дурной
Мне просто было в падлу встать И анаши немного взять Но кто то дико заорал И я блядь упал Теперь сижу на едине В такой кайфовой тишине Но вот врывается жена И снова грузит меня
Что мог тогда ей сказать ? Что дернул славный косяк ? Я ей ничто не сказал Я просто так сидел, молчал Я просто был на умняке И это нравилось мне
Солнечный зайчик Был пойман и съеден волком луны, Резиновый мальчик Раздулся и лопнул от чувства вины. Под обложками книг Буквы так часто танцуют не в такт,
Слова, сговорившись На белых страницах, проводят теракт.
Но дело то вовсе не в этом, А в том что Серёга — мудак, Чихнул в ганджубас и на воздух Взлетел не забитый косяк… Чху!
Всю ночь до рассвета На кухне пьёт водку старый солдат, Он пьёт и мечтает Ещё хоть бы раз в руки взять автомат. От собственной тени Бежал без оглядки в пустыню Фома, Решив отдохнуть, В ту же секунду сошёл он с ума.
Но дело то вовсе не в этом, А в том что Серёга — мудак, Чихнул в ганджубас и на воздух Взлетел не забитый косяк… Чху!
Две тысячи лет Мы утопаем в водах весны, Берега нет, Значит с тобой мы обречены. Все двери открыты, Но мы по привычке ищем ключи. Когда ты танцуешь, Ты очень похожа на пламя свечи.
Но дело то вовсе не в этом, А в том что Серёга — мудак, Чихнул в ганджубас и на воздух Взлетел не забитый косяк… Чху!