Лужи холодом взрывались Под тяжестью ног. Он и она не попрощались, Каждый стал одинок. На землю падали капли, Отрываясь от небес И в отраженьях витрин, День дождливо исчез. Мимо плыли такси Унося кого-то вдаль. Суматоха городская Наводила печаль. Она стирала расстояние Шаг за шагом без следа. Идя к нему в последний раз И стала камнем вода.
Припев: Лужи-это зеркала. Я вижу отражение жизней и неба. Люди,неужели вы не видите,что мы лишь часть вселенной.
Она молчала,но сейчас ей так хотелось кричать. И никому ничего,о судьбе не обьяснять. Ноги медленно шли,а хотелось побежать, Чтоб пустоту не нашли,пытавшуюся губы сжать. Они искали друг друга по звучанию тишины И сквозь толпу пробивались,но мешали им мы. Незнакомые люди,обыкнавенные глаза, Вокзал разбившихся судеб,несуществующий вокзал.
Припев: Лужи-это зеркала. Я вижу отражение жизней и неба. Люди,неужели вы не видите,что мы лишь часть вселенной,вселенной.
Они искали друг друга,чтоб показаться опять. Обрывалось дыхание,не хотелось терять. Хотя б на миг этот поезд остановить нету сил, Но в жизни так не бывает,чтоб ты кого-то просил. Глаза не видели под пеленою пасмурных слез И гул толпы в огромной зале вокзала до звезд. Сквозь потолок и пол,сквозь толщу этих мраморных стен Их губы,пальцы,их мир разорвал насовсем
Припев: Лужи-это зеркала. Я вижу отражение жизней и неба. Люди,неужели вы не видите,что мы лишь часть вселенной, мы тленны.
Лужи-это зеркала. Я вижу отражение жизней и неба. Люди,неужели вы не видите,что мы лишь часть вселенной, мы тленны.
Отслужил солдат службу долгую, отслужил солдат службу ратную. Двадцать лет служил, и еще пять лет, — генерал-аншеф ему отпуск дал. И пошел солдат во родимый край, и нашел солдат избу русскую, На крыльце сидит молода жена — двадцати годов как и не было. «Ты, видать, жена, хорошо жила, хорошо жила, не состарилась!»
А жена ему говорит в ответ, говорит в ответ, сама плачет вся: «Не жена твоя я законная, а я дочь твоя, дочь сиротская. А жена твоя вот уж пятый год во сырой земле под березонькой». И зашел солдат в избу русскую приказал подать зелена вина. Пил всю ночь солдат, по усам его не вино текло — слезы горькие. Пил всю ночь солдат, по усам его не вино текло — слезы горькие…
[GilliA] Утром просыпаясь слышать ее взгляд, Вряд ли есть что-то еще... В этой комнате горят Свечи, забытые с вечера... Здесь умещен теплый дух и речь Беспечного воздуха устала и неспешна... Но он спит еще... Конечно конечны Календари и мне здесь крыть нечем, Но ведь дух ни вечен ли? Пока где-то еще спят пустые подвалы, На улицах лужи ищут начало, Стекая в реки перекрывают выходы... Поэтому останемся здесь до выходных...
Laiola Розовые облачка, Одноразовой кровати оболочка Остывала и спала, С нами стопками сна...
[GilliA] А позже писали куплеты, читали альбомы И пели сонеты Шекспира на припевах... Спасибо за это... Жаль лишь, что в наших посевах, Было много всего, но мало по делу... Ведра, крышки... Слышно как небо бьет Излишки влаги о крыши... Окна открыты, мокро на подоконниках, Но каплям к нам не пройти никак... Лайола, грусть, свет, идеалы... Лай Духов из флаконов разливается, Дизайном запахов по комнате, Мелодии тихо из миниатюрных колонок... Успеть поговорить обо всем, о многом, Потом утопить мысли в ощущениях новых, И к вечеру через многие годы Вернуться в память... ну а пока мы спали...