Мне судьба - до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней - немота), Убеждать и доказывать с пеной у рта, Что - не то это все, не тот и не та! Что - лабазники врут про ошибки Христа, Что - пока еще в грунт не влежалась плита,- Триста лет под татарами - жизнь еще та: Маета трехсотлетняя и нищета. Но под властью татар жил Иван Калита, И уж был не один, кто один против ста. <Пот> намерений добрых и бунтов тщета, Пугачевщина, кровь и опять - нищета... Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта,- Повторю даже в образе злого шута,- Но не стоит предмет, да и тема не та,- Суета всех сует - все равно суета. Только чашу испить - не успеть на бегу, Даже если разлить - все равно не смогу; Или выплеснуть в наглую рожу врагу - Не ломаюсь, не лгу - все равно не могу; На вертящемся гладком и скользком кругу Равновесье держу, изгибаюсь в дугу! Что же с чашею делать?! Разбить - не могу! Потерплю - и достойного подстерегу: Передам - и не надо держаться в кругу И в кромешную тьму, и в неясную згу,- Другу передоверивши чашу, сбегу! Смог ли он ее выпить - узнать не смогу. Я с сошедшими с круга пасусь на лугу, Я о чаше невыпитой здесь ни гугу - Никому не скажу, при себе сберегу,- А сказать - и затопчут меня на лугу. Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу! Может, кто-то когда-то поставит свечу Мне за голый мой нерв, на котором кричу, И веселый манер, на котором шучу... Даже если сулят золотую парчу Или порчу грозят напустить - не хочу,- На ослабленном нерве я не зазвучу - Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу! Лучше я загуляю, запью, заторчу, Все, что за ночь кропаю,- в чаду растопчу, Лучше голову песне своей откручу,- Но не буду скользить словно пыль по лучу! ...Если все-таки чашу испить мне судьба, Если музыка с песней не слишком груба, Если вдруг докажу, даже с пеной у рта,- Я уйду и скажу, что не все суета!
Или о поэтах и кликушах Кто кончил жизнь трагически, тот - истинный поет, А если в точный срок, так - в полной мере: На цифре 26 один шагнул под пистолет, Другой же - в петлю слазил в "Англетере". А 33 Христу - он был поет, он говорил: "Да не убий!" Убьешь - везде найду, мол. Но - гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил, И гвозди в лоб, чтоб ни о чем не думал [ Чтоб не писал и чтобы меньше думал.] С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, - Вот и сейчас - как холодом подуло: Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль И Маяковский лег виском на дуло. Задержимся на цифре 37! Коварен бог - Ребром вопрос поставил: или - или! На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, - А нынешние - как-то проскочили. Дуэль не состоялась или - перенесена, А в 33 распяли, но - не сильно, А в 37 - не кровь, да что там кровь! - и седина Испачкала виски не так обильно. "Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа!" Терпенье, психопаты и кликуши! Поеты ходят пятками по лезвию ножа - И режут в кровь свои босые души! На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е", - Укоротить полета! - вывод ясен, - И нож в него! - но счастлив он висеть на острие, Зарезанный за то, что был опасен! Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, - Томитесь, как наложницы в гареме! Срок жизни увеличился - и, может быть, концы Полетов отодвинулись на время! Да, правда, шея длинная - приманка для петли, А грудь - мишень для стрел, но не спешите. Ушедшие не датами бессмертье обрели, Так что вы их не слишком торопите!
Я помню райвоенкомат: "В десант не годен - так-то, брат, - Таким, как ты, - там невпротык..." И дальше - смех: Мол, из тебя какой солдат? Мол, из тебя... Тебя - хоть сразу в медсанбат!.. А из меня - такой солдат, как изо всех. А на войне как на войне, А мне - и вовсе, мне - вдвойне, - Присохла к телу гимнастерка на спине. Я отставал, сбоил в строю, - Но как-то раз в одном бою - Не знаю чем - я приглянулся старшине. ...Шумит окопная братва: "Студент, а сколько дважды два? Эй, холостой, а правда - графом был Толстой? А кто эвонная жена?..." Но тут встревал мой старшина: "Иди поспи - ты ж не святой, а утром - бой". И только раз, когда я встал Во весь свой рост, он мне сказал: "Ложись!.. - и дальше пару слов без падежей. - К чему две дырки в голове!" К чему же дырка... И вдруг спросил: "А что в Москве, Неужто вправду есть дома в пять этажей?.." Над нами - шквал, - он застонал - И в нем осколок остывал, - И на вопрос его ответить я не смог. Он в землю лег - за пять шагов, Он в землю лег - за... За пять ночей и за пять снов - Лицом на запад и ногами на восток.
Вот это да, вот это да! Сквозь мрак и вечность-решето, Из зала Страшного суда Явилось то - не знаю что.
Играйте туш! Быть может, он - Умерший муж Несчастных жен, Больных детей Больной отец, Благих вестей Шальной гонец.
Вот это да, вот это да! Спустился к нам - не знаем кто,- Как снег на голову суда, Упал тайком, инкогнито!
Но кто же он? Хитрец и лгун? Или - шпион, Или колдун? Каких дворцов Он господин, Каких отцов Заблудший сын?
Вот это да, вот это да! И я спросил, как он рискнул,- Из ниоткуда в никуда Перешагнул, перешагнул?
Он мне: "Внемли!" И я внимал, Что он с Земли Вчера сбежал, Решил: "Нырну Я в гладь и тишь!" Но в тишину Без денег - шиш! Мол, прошмыгну Как мышь, как вошь, Но в тишину Не прошмыгнешь!
Вот это да, вот это да! Он повидал печальный край,- В аду - бардак и лабуда,- И он опять - в наш грешный рай.
Итак, оттуда Он удрал, Его Иуда Обыграл - И в "тридцать три", И в "сто одно". Смотри, смотри! Он видел дно, Он видел ад, Но сделал он Свой шаг назад - И воскрешен!
Вот это да, вот это да! Прошу любить, играйте марш! Мак-Кинли - маг, суперзвезда, Мессия наш, мессия наш!
Владыка тьмы Его отверг, Но примем мы - Он человек! Душ не губил Сей славный муж, Самоубий- Ство - просто чушь, Хоть это де- Шево и враз - Не проведешь Его и нас!
Вот это да, вот это да! Вскричал петух, и пробил час. Мак-Кинли - бог, суперзвезда,- Он - среди нас, он - среди нас!
Он рассудил, Что Вечность - хлам, И запылил На свалку к нам. Он даже спьяну Не дурил, Марихуану Не курил, И мы хотим Отдать концы, Мы бегством мстим, Мы - беглецы!
Сначала было Слово печали и тоски, Рождалась в муках творчества планета,- Рвались от суши в никуда огромные куски И островами становились где-то.
И, странствуя по свету без фрахта и без флага Сквозь миллионолетья, эпохи и века, Менял свой облик остров, отшельник и бродяга, Но сохранял природу и дух материка.
Сначала было Слово, но кончились слова, Уже матросы Землю населяли,- И ринулись они по сходням вверх на острова, Для красоты назвав их кораблями.
Но цепко держит берег - надежней мертвой хватки,- И острова вернутся назад наверняка, На них царят морские - особые порядки, На них хранят законы и честь материка.
Простит ли нас наука за эту параллель, За вольность в толковании теорий,- И если уж сначала было слово на Земле, То это, безусловно, - слово "море"!
По миру люди маленькие носятся, живут себе в рассрочку,- Плохие и хорошие, гуртом и в одиночку.
Хороших знаю хуже я - У них, должно быть, крылья! С плохими - даже дружен я,- Они хотят оружия, Оружия, оружия Насилья!
Большие люди - туз и крез - Имеют страсть к ракетам, А маленьким - что делать без Оружья в мире этом?
Гляди, вон тот ханыга - В кармане денег нет, Но есть в кармане фига - Взведенный пистолет.
Мечтает он об ужине Уже с утра и днем, А пиджачок обуженный - Топорщится на нем.
И с ним пройдусь охотно я Под вечер налегке, Смыкая пальцы потные На спусковом крючке.
Я целеустремленный, деловитый, Подкуренный, подколотый, подпитый!
Эй, что вы на меня уставились - я вроде не калека! Мне горло промочить - и я сойду за человека.
Сходитесь, неуклюжие, Со мной травить баланду,- И сразу после ужина Спою вам про оружие, Оружие, оружие Балладу!
Большой игрок, хоть ростом гном,- Сражается в картишки, Блефуют крупно в основном Ва-банк большие шишки.
И балуются бомбою,- У нас такого нет, К тому ж мы - люди скромные: Нам нужен пистолет.
И вот в кармане - купленный Обычный пистолет И острый, как облупленный Знакомый всем стилет.
Снуют людишки в ужасе По правой стороне, А мы во всеоружасе Шагаем по стране.
Под дуло попадающие лица, Лицом к стен! Стоять! Не шевелиться!
Напрасно, парень, за забвеньем ты шаришь по аптекам,- Купи себе хотя б топор - и станешь человеком!
Весь вывернусь наружу я - И голенькую правду Спою других не хуже я Про милое оружие, Оружие, оружие Балладу!
Купить белье нательное? Да черта ли нам в нем! Купите огнестрельное - Направо, за углом.
Ну, начинайте! Ну же! Стрелять учитесь все! В газетах про оружие - На каждой полосе.
Вот сладенько под ложечкой, Вот горько на душе: Ухлопали художничка За фунт папье-маше.
Ату! Стреляйте досыту - В людей, щенков, котят,- Продажу, слава господу, Не скоро запретят!
Пока оружие здесь не под запретом, Не бойтесь - всё в порядке в мире этом!
Не страшно без оружия - зубастой барракуде, Большой и без оружия - большой, нам в утешенье,- А маленькие люди - без оружия не люди: Все маленькие люди без оружия - мишени.
Большие - лупят по слонам, Гоняются за тиграми, А мне, а вам - куда уж нам Шутить такими играми!
Пускай большими сферами - Большие люди занимаются,- Один уже играл с "пантерами", Другие - доиграются...
У нас в кармане "пушечка" - Малюсенькая, новая,- И нам земля - подушечка, Подстилочка пуховая.
Кровь жидкая, болотная Пульсирует в виске, Синеют пальцы потные На спусковом крючке.
Мы, маленькие люди,- на обществе прореха, Но если вы посмотрите на нас со стороны - За узкими плечами небольшого человека Стоят понуро, хмуро дуры - две больших войны.
"Коль тих и скромен - не убьют"- Всё домыслы досужие,- У нас недаром продают Любезное оружие!
А тут еще норд-ост подул - Цена установилась сходная,- У нас, благодаренье господу, Страна пока свободная!
Ах, эта жизнь грошовая, Как пыль,- подуй и нет!- Поштучная, дешевая - Дешевле сигарет.
И рвется жизнь-чудачка, Как тонкий волосок,- Одно нажатье пальчика На спусковой крючок!
Пока легка покупка, мы все в порядке с вами, Нам жизнь отнять - как плюнуть,- нас учили воевать! Кругом и без войны - война, а с голыми руками - Ни пригрозить, ни пригвоздить, ни самолет угнать!
Для пуль все досягаемы,- Ни черта нет, ни бога им, И мы себе стреляем и Мы никого не трогаем.
Стрельбе, азарту все цвета, Все возрасты покорны: И стар и млад, и тот, и та, И - желтый, белый, черный.
Опять сосет под ложечкой. Привычнее уже Убийца на обложечке, Девулька в неглиже.
Мир полон неудачниками С топориками в руке И мальчиками с пальчиками На спусковом крючке!
Я страшно скучаю, я просто без сил. И мысли приходят - маня, беспокоя,- Чтоб кто-то куда-то меня пригласил И там я увидела что-то такое!..
Но что именно - право, не знаю. Все советуют наперебой: "Почитай",- я сажусь и читаю, "Поиграй",- ну, я с кошкой играю,- Все равно я ужасно скучаю! Сэр! Возьмите Алису с собой!
Мне так бы хотелось, хотелось бы мне Когда-нибудь, как-нибудь выйти из дому - И вдруг оказаться вверху, в глубине, Внутри и снаружи,- где все по-другому!..
Но что именно - право, не знаю. Все советуют наперебой: "Почитай",- я сажусь и читаю, "Поиграй",- ну, я с кошкой играю,- Все равно я ужасно скучаю! Сэр! Возьмите Алису с собой!
Пусть дома поднимется переполох, И пусть наказанье грозит - я согласна,- Глаза закрываю, считаю до трех... Что будет, что будет! Волнуюсь ужасно!
Но что именно - право, не знаю. Все смешалось в полуденный зной: Почитать? - Я сажусь и играю, Поиграть? - Ну, я с кошкой читаю,- Все равно я скучать ужасаю! Сэр! Возьмите Алису с собой!
Как призывный набат прозвучали в ночи тяжело шаги. Значит скоро и нам уходить и прощаться без слов. По нехоженным тропам протопали лошади, лошади, Неизвестно к какому концу унося седоков. Наше время иное, лихое, но счастье как в старь ищи, И в погоню за ним мы летим, убегающим вслед. Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей, На скаку не заметив, что рядом товарища нет. И еще будем долго огни принимать за пожары мы, Будет долго казаться нам скрип сапогов. Про войну будут детские игры с названиями старыми, И людей будем долго делить на друзей и врагов. А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется, И когда наши кони устанут под нами скакать. И когда наши девушки сменят шинели на платьица, Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять
У тебя глаза как нож: Если прямо ты взглянешь, Я забываю, кто я есть и где мой дом. А если косо ты взглянешь - Как по сердцу полоснешь Ты холодным острым серым тесаком.
Я здоров, к чему скрывать! Я пятаки могу ломать, Я недавно головой быка убил. Но с тобой жизнь коротать - Не подковы разгибать, А прибить тебя морально - нету сил!
Вспомни, было ль хоть разок, Чтоб я из дому убег? Ну когда же надоест тебе гулять? С гаражу я прихожу, Язык за спину заложу И бежу тебя по городу шукать.
Я все ноги исходил, Велосипед себе купил, Чтоб в страданьях облегчения была. Но налетел на самосвал, К Склифосовскому попал, Навестить меня ты даже не пришла.
И хирург, седой старик, - Он весь обмяк и как-то сник, - Он шесть суток мою рану зашивал. А как кончился наркоз, Стало больно мне до слез: Для кого ж я своей жизнью рисковал?
Ты не радуйся, змея, Скоро выпишут меня! Отомщу тебе тогда без всяких схем. Я те точно говорю: Остру бритву навострю И обрею тебя наголо совсем.
Как ныне сбирается вещий Олег Щита прибивать на ворота, Как вдруг подбегает к нему человек - И ну шепелявить чего-то. "Эй, князь,- говорит ни с того ни с сего,- Ведь примешь ты смерть от коня своего!"
Но только собрался идти он на вы - Отмщать неразумным хазарам, Как вдруг прибежали седые волхвы, К тому же разя перегаром,- И говорят ни с того ни с сего, Что примет он смерть от коня своего.
"Да кто ж вы такие, откуда взялись?!- Дружина взялась за нагайки,- Напился, старик, - так иди похмелись, И неча рассказывать байки И говорить ни с того ни с сего, Что примет он смерть от коня своего!"
Ну, в общем, они не сносили голов,- Шутить не могите с князьями!- И долго дружина топтала волхвов Своими гнедыми конями: Ишь, говорят ни с того ни с сего, Что примет он смерть от коня своего!
А вещий Олег свою линию гнул, Да так, что никто и не пикнул,- Он только однажды волхвов вспомянул, И то - саркастически хмыкнул: Ну надо ж - болтать ни с того ни с сего, Что примет он смерть от коня своего!
"А вот он, мой конь - на века опочил,- Один только череп остался!.." Олег преспокойно стопу возложил - И тут же на месте скончался: Злая гадюка кусила его - И принял он смерть от коня своего.
...Каждый волхвов покарать норовит,- А нет бы - послушаться, правда? Олег бы послушал - еще один щит Прибил бы к вратам Цареграда. Волхвы-то сказали с того и с сего, Что примет он смерть от коня своего!
Я вчера закончил ковку, Я два плана залудил,- И в загранкомандировку От завода угодил.
Копоть, сажу смыл под душем, Съел холодного язя,- И инструктора прослушал - Что там можно, что нельзя.
Там у них пока что лучше бытово,- Так чтоб я не отчубучил не того,- Он мне дал прочесть брошюру - как наказ, Чтоб не вздумал жить там сдуру как у нас.
Говорил со мной как с братом Про коварный зарубеж, Про поездку к демократам В польский город Будапешт:
"Там у них уклад особый, - Нам - так сразу не понять. Ты уж их, браток, попробуй Хоть немного уважать.
Будут с водкою дебаты - отвечай: "Нет, ребяты-демократы,- только чай!" От подарков их сурово отвернись,- "У самих добра такого - завались."
Он сказал: "Живя в комфорте - Экономь, но не дури. И, гляди, не выкинь фортель - С сухомятки не помри!
В этом чешском Будапеште Уж такие времена - Может, скажут "пейте-ешьте", Ну, а может, - "ни хрена".
Ох, я в Венгрии на рынок похожу. На немецких на румынок погляжу! "Демократки,- уверяли кореша, Не берут с советских граждан ни гроша".
"Буржуазная зараза Всюду ходит по пятам. Опасайся пуще глаза Ты внебрачных связей там.
Там шпионки с крепким телом,- Ты их в дверь - они в окно! Говори, что с этим делом Мы покончили давно.
Но могут действовать они не прямиком: Шасть в купе - и притвориться мужиком,- А сама наложит тола под корсет. Проверяй, какого пола твой сосед!"
Тут давай его пытать я: "Опасаюсь - маху дам! Как проверить - лезть под платье? Так схлопочешь по мордам..."
Но инструктор - парень дока, Деловой - попробуй срежь! И опять пошла морока Про коварный зарубеж.
Популярно объясняю для невежд: Я к болгарам уезжаю - в Будапешт. Если темы там возникнут - сразу снять,- Бить не нужно, а не вникнут - разъяснять!
Я ж по-ихнему - ни слова,- Ни в дугу и ни в тую! Молот мне - так я любого В своего перекую.
Но ведь я - не агитатор, Я - потомственный кузнец. Я к полякам в Улан-Батор Не поеду наконец!
Сплю с женой, а мне не спится: "Дусь, а Дусь! Может, я без заграницы обойдусь? Я ж не ихнего замесу - я сбегу, Я ж на ихнем - ни бельмеса, ни гугу!"
Дуся дремлет, как ребенок, Накрутивши бигуди. Отвечает мне спросонок: "Знаешь, Коля,- не зуди!
Что ты, Коля, больно робок - Я с тобою разведусь! Двадцать лет живем бок о бок - И все время: "Дуся, Дусь..."
Обещал,- забыл ты, нешто? Ох, хорош!..- Что клеенку с Бангладешта привезешь. Сбереги там пару рупий - не бузи. Мне хоть че! - хоть черта в ступе - привези!"
Я уснул, обняв супругу, Дусю нежную мою. Снилось мне, что я кольчугу, Щит и меч себе кую.
Там у них другие мерки,- Не поймешь - съедят живьем,- И все снились мне венгерки С бородами и с ружьем,
Снились Дусины клеенки цвета беж И нахальные шпионки в Бангладеш... Поживу я, воля божья, у румын,- Говорят, они с Поволжья,- как и мы!
Вот же женские замашки!- Провожала - стала петь. Отутюжила рубашки - Любо-дорого смотреть.
До свиданья, цех кузнечный, Аж до гвоздика родной! До свиданья, план мой встречный, Перевыполненный мной!
Пили мы - мне спирт в аорту проникал,- Я весь путь к аэропорту проикал. К трапу я, а сзади в спину - будто лай: "На кого ты нас покинул, Николай?!"
Я теперь на девок крепкий, И теперь одною меткой Я всех баб ровняю как одну: Пусть у ней во лбу семь пядей, Пусть при полном при параде,- Встречу бабу - в сторону сверну.
Был я раньше тоже хлипкий - Провожал я их с улыбкой, Даже, помню, год с одною жил,- А теперь, пройду не глядя - Мне плевать, что ейный дядя Раньше где-то в органах служил.
Баб держу я в черном теле, А чтоб лечь в одну постелю - Этим меня можно насмешить,- Даже если умоляет, Даже в экстренном случае - Очень меня трудно уложить!
Почему с таким напором Я воюю с женским полом: Изучил я их как свой портрет,- Ведь полвека я - не меньше - Изучаю этих женщин, И сейчас мне - восемьдесят лет.
У вина достоинства, говорят, целебные,- Я решил попробовать - бутылку взял, открыл... Вдруг оттуда вылезло что-то непотребное: Может быть, зеленый змий, а может - крокодил!
Если я чего решил - я выпью обязательно,- Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
А оно - зеленое, пахучее, противное - Прыгало по комнате, ходило ходуном,- А потом послышалось пенье заунывное - И виденье оказалось грубым мужиком!
Если я чего решил - я выпью обязательно,- Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
И если б было у меня времени хотя бы час - Я бы дворников позвал бы с метлами, а тут Вспомнил детский детектив - "Старика Хоттабыча" - И спросил: "Товарищ ибн, как тебя зовут?"
Если я чего решил - я выпью обязательно,- Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!
"Так что хитрость,- говорю,- брось свою иудину - Прямо, значит, отвечай: кто тебя послал, Кто загнал тебя сюда, в винную посудину, От кого скрывался ты и чего скрывал?"
Тот мужик поклоны бьет, отвечает вежливо: "Я не вор, я не шпион, я вообще-то - дух,- За свободу за мою - захотите ежели вы - Изобью за вас любого, можно даже двух!"
Тут я понял: это - джинн,- он ведь может многое - Он же может мне сказать: "Враз озолочу!"... "Ваше предложение,- говорю,- убогое. Морды будем после бить - я вина хочу!
Ну а после - чудеса по такому случаю: Я до небес дворец хочу - ты на то и бес!.." А он мне: "Мы таким делам вовсе не обучены,- Кроме мордобитиев - никаких чудес!"
"Врешь!" - кричу. "Шалишь!" - кричу. Но и дух - в амбицию,- Стукнул раз - специалист! - видно по нему. Я, конечно, побежал - позвонил в милицию. "Убивают,- говорю,- прямо на дому!"
Вот они подъехали - показали аспиду! Супротив милиции он ничего не смог: Вывели болезного, руки ему - за спину И с размаху кинули в черный воронок.
...Что с ним стало? Может быть, он в тюряге мается,- Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть! Ну а может, он теперь боксом занимается,- Если будет выступать - я пойду смотреть!
Нет острых ощущений - все старье, гнилье и хлам,- Того гляди, с тоски сыграю в ящик. Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус - пополам,- Вот это боле-мение подходяще!
Повезло! Наконец повезло! - Видил бог, что дошел я до точки! - Самосвал в тридцать тысяч кило Мне скелет раздробил на кусочки!
И лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Как расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в цельности И в сохранности!
Жаль был коротким миг, когда наехал грузовик. Потом я год в беспамятстве валялся. И в новых интересных ощущениях своих, Я к сожаленью слабо разобрался.
Но броня на груди у меня, На руках моих белые латы. Так и хочется крикнуть: "Коня мне, коня!"- И верхом ускакать из палаты!
Вот лежу я на спине Загипсованный,- И каждый член у мене - Как расфасованный Он по отдельности До исправности,- Все будет в цельности И в сохранности!
Как жаль, что не роняли вам на череп утюгов,- Скорблю о вас - как мало вы успели! - Ах, это просто прелесть - сотрясение мозгов, Ах, это наслажденье - гипс на теле!
Всё отдельно спасибо врачам, Всё подвязано к разным канатам. И клянусь иногда по ночам, Ощущаю себя космонавтом.
Вот лежу я на спине Загипсованный,- И каждый член у мене - Как расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в цельности И в сохранности!
Задавлены все чувства - но для боли нет преград,- Ну что ж, мы сами часто чувства губим,- Зато я, как ребенок, - весь спеленутый до пят И окруженный человеколюбием!
Под влияньем сестрички ночной Я любовию к людям проникся - И, клянусь, до доски гробовой Я б остался невольником гипса!
Вот лежу я на спине Загипсованный,- И каждый член у мене - Как расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в цельности И в сохранности!
Вот хорошо б еще, когда б не видеть прежних снов: Они - как острый нож для инвалида,- Во сне я вырываюсь из-под гипсовых оков, Мне снятся свечи, рифмы и коррида...
Ох, надежна ты, гипса броня, Плохо тем кто намерен кусаться! Но одно угнетает меня: Что никак не могу почесаться,-
Что лежу я на спине Загипсованный,- Каждый член у мене - Как расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в цельности И в сохранности!
Так, и живу я в гипсе, а зачем его снимать: Растёт под носом что-то вроде бивней, Пусть руки ноги пухнут - мне на это наплевать,- Зато кажусь значительней, массивней!
Я под гипсом хожу ходуном, Наступаю на пятки прохожим,- Мне удобней казаться слоном И себя ощущать толстокожим!
И по жизни я иду, Загипсованный,- Каждый член у меня - Расфасованный По отдельности До исправности,- Все будет в целости И в сохранности!
Чтоб не было следов — повсюду подмели… Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте! Мой финиш — горизонт, а лента — край земли, Я должен первым быть на горизонте.
Условия пари одобрили не все — И руки разбивали неохотно. Условье таково, чтоб ехать — по шоссе, И только по шоссе — бесповоротно.
Припев: Наматываю мили на кардан Я еду параллельно проводам. Но то и дело тень перед мотором — То чёрный кот, то кто-то в чём-то чёрном.
Я знаю — мне не раз в колеса палки ткнут, Догадываюсь, в чём и как меня обманут; Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут И где через дорогу трос натянут.
Но стрелки я топлю — на этих скоростях Песчинка обретает силу пули, — И я сжимаю руль до судорог в кистях : Успеть, пока болты не затянули!
Припев: Наматываю мили на кардан И еду вертикально к проводам. Завинчивают гайки… Побыстрее! — Не то поднимут трос, как раз где шея.
И плавится асфальт, протекторы кипят, Под ложечкой сосёт от близости развязки. Я голой грудью рву натянутый канат. Я жив! Снимите черные повязки!
Кто вынудил меня на жёсткое пари — Нечистоплотны в споре и расчетах. Азарт меня пьянит, но, как ни говори, Я торможу на скользких поворотах.
Припев: Наматываю мили на кардан — Назло канатам, тросам, проводам… Вы только проигравших урезоньте, Когда я появлюсь на горизонте!
Мой финиш — горизонт — по-прежнему далёк, Я ленту не порвал, но я покончил с тросом. Канат не пересёк мой шейный позвонок, Но из кустов стреляют по колёсам.
Меня ведь не рубли на гонку завели — Меня просили :»Миг не проворонь ты — Узнай, а есть предел — там, на краю земли, И можно ли раздвинуть горизонты?!»
Припев: Наматываю мили на кардан И пулю в скат влепить себе не дам. Но тормоза отказывают… Кода! Я горизонт промахиваю с хода!
Сказал себе я: брось писать,- Но руки сами просятся. Ох, мама моя родная, друзья любимые! Лежу в палате - косятся, Не сплю: боюсь - набросятся,- Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.
Бывают психи разные - Не буйные, но грязные,- Их лечат, морят голодом, их санитары бьют. И вот что удивительно: Все ходят без смирительных И то, что мне приносится, все психи эти жрут.
Куда там Достоевскому С "Записками" известными,- Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы! И рассказать бы Гоголю Про нашу жизнь убогую,- Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.
Вот это мука,- плюй на них! - Они же ведь, суки, буйные: Все норовят меня лизнуть,- ей-богу, нету сил! Вчера в палате номер семь Один свихнулся насовсем - Кричал: "Даешь Америку!" и санитаров бил.
Я не желаю славы, и Пока я в полном здравии - Рассудок не померк еще, - и это впереди,- Вот главврачиха - женщина - Пусть тихо, но помешана,- Я говорю: "Сойду с ума!"- она мне: "Подожди!"
Я жду, но чувствую - уже Хожу по лезвию ноже: Забыл алфавит, падежей припомнил только два... И я прошу моих друзья, Чтоб кто бы их бы ни был я, Забрать его, ему, меня отсюдова!
В королевстве, где все тихо и складно, Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь, Появился дикий вепрь аграмадный, То ли буйвол, то ли бык, то ли тур...
Там король страдал желудком и астмой, Только кашлем сильный страх наводил, А тем временем зверюга ужасный Коих ел, а коих в лес уводил...
И король тотчас издал три декрета: Зверя надо говорит одолеть, наконец, Вот кто отчается на это, на это, Тот принцессу поведет под венец...
А в отчаявшемся том государстве Как войдешь, дык прямо наискосок В бесшабашной жил тоске и гусарстве Бывший лучший, но опальный стрелок.
На полу лежали люди и шкуры, Пели песни, пили меды, и тут Протрубили во дворе трубадуры, Хвать стрелка, и во дворец волокут...
И король ему прокашлял: "Не буду Я читать тебе моралей, юнец, Ну, если завтра победишь чуду-юду, То принцессу поведешь под венец".
А стрелок: "Да это что за награда?! Мне бы выкатить портвейну бадью... А принцессы мне и даром не надо - Чуду-юду я и так победю..."
А король: "Возьмешь принцессу, и точка!!! А не то тебя раз-два - и в тюрьму, Ведь это все же королевская дочка!"... А стрелок: "Ну, хоть убей, не возьму".
И пока король с ним так препирался, Съел уже почти всех женщин и кур И возле самого дворца ошивался Этот самый то ли бык, то ли тур...
Делать нечего - портвейн он отспорил, Чуду-юду уложил и убег... Вот так принцессу с королем опозорил Бывший лучший, но опальный стрелок
В Тридевятом государстве (Трижды девять - двадцать семь) Все держалось на коварстве, Без проблем и без систем.
Нет того, чтобы сам воевать! Стал король втихаря попивать, Расплевался с королевой, Дочь оставил старой девой, А наследник пошел воровать.
В Тридесятом королевстве (Трижды десять - тридцать, что ль?) В добром дружеском соседстве Жил еще один король.
Тишь да гладь, да спокойствие там, Хоть король был отъявленный хам, Он прогнал министров с кресел, Оппозицию повесил И скучал от тоски по делам.
В Триодиннадцатом царстве (То бишь, в царстве тридцать три) Царь держался на лекарстве: Воспалились пузыри.
Был он милитарист и вандал, Двух соседей зазря оскорблял, Слал им каждую субботу Оскорбительную ноту, Шел на международный скандал.
Тридцать третьем царь сказился: Не хватает, мол, земли. На соседей покусился - И взбесились короли.
- Обуздать его, смять! - Только глядь: Нечем в Двадцать седьмом воевать, А в Тридцатом - полководцы Все утоплены в колодце, И вассалы восстать норовят...
Все года и века и эпохи подряд Все стремится к теплу от морозов и вьюг. Почему ж эти птицы на север летят, Если птицам положено только на юг. Слава им не нужна и величие, Вот под крыльями кончится лед- И найдут они счастье птичее Как награду за дерзкий полет. Что же нам не жилось, что же нам не спалось, Что нас выгнало в путь по высокой волне? Нам сиянья пока наблюдать не пришлось, Это редко бывает - сиянья в цене! Тишина. Только чайки как молнии. Пустотой мы их кормим из рук. Но наградою нам за безмолвие Обязательно будет звук. Как давно снятся нам только белые сны, Все другие оттенки снега замели, Мы ослепли давно от такой белизны, Но прозреем от темной полоски земли. Наше горло отпустит молчание, Наша слабость растает как тень. И наградой за ночи отчаянья будет вечный полярный день. Север, воля, надежда, страна без границ. Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья. Воронье нам не выклюет глаз из глазниц, Потому что не водится здесь воронья. Кто не верил в дурные пророчества, В снег не лег ни на миг отдохнуть, Тем наградою за одиночество Должен встретиться кто-нибудь
Смеюсь навзрыд - как у кривых зеркал,- Меня, должно быть, ловко разыграли: Крючки носов и до ушей оскал - Как на венецианском карнавале!
Вокруг меня смыкается кольцо - Меня хватают, вовлекают в пляску,- Так-так, мое нормальное лицо Все, вероятно, приняли за маску.
Петарды, конфетти... Но все не так,- И маски на меня глядят с укором,- Они кричат, что я опять - не в такт, Что наступаю на ногу партнерам.
Что делать мне - бежать, да поскорей? А может, вместе с ними веселиться?.. Надеюсь я - под масками зверей У многих человеческие лица.
Все в масках, в париках - все как один,- Кто - сказочен, а кто - литературен... Сосед мой слева - грустный арлекин, Другой - палач, а каждый третий - дурень.
Один - себя старался обелить, Другой - лицо скрывает от огласки, А кто - уже не в силах отличить Свое лицо от непременной маски.
Я в хоровод вступаю, хохоча,- Но все-таки мне неспокойно с ними: А вдруг кому-то маска палача Понравится - и он ее не снимет?
Вдруг арлекин навеки загрустит, Любуясь сам своим лицом печальным; Что, если дурень свой дурацкий вид Так и забудет на лице нормальном?
За масками гоняюсь по пятам, Но ни одну не попрошу открыться,- Что, если маски сброшены, а там - Все те же полумаски-полулица?
Как доброго лица не прозевать, Как честных угадать наверняка мне? - Все научились маски надевать, Чтоб не разбить свое лицо о камни.
Я в тайну масок все-таки проник,- Уверен я, что мой анализ точен: Что маски равнодушия у иных - Защита от плевков и от пощечин.
Из класса в класс мы вверх пойдем, как по ступеням, И самым главным будет здесь рабочий класс, И первым долгом мы, естественно, отменим Эксплуатацию учителями нас!
Да здравствует новая школа! Учитель уронит, а ты подними! Здесь дети обоего пола Огромными станут людьми!
Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко, Мы все разрушим изнутри и оживим, Мы серость выбелим и выскоблим до блеска, Все теневое мы перекроем световым!
Так взрасти же нам школу, строитель,- Для душ наших детских теплицу, парник,- Где учатся - все, где учитель - Сам в чем-то еще ученик!
Кто верит в Магомета, кто - в Аллаха, кто - в Иисуса, Кто ни во что не верит - даже в черта, назло всем,- Хорошую религию придумали индусы: Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.
Стремилась ввысь душа твоя - Родишься вновь с мечтою, Но если жил ты как свинья - Останешься свиньею.
Пусть косо смотрят на тебя - привыкни к укоризне,- Досадно - что ж, родишься вновь на колкости горазд. И если видел смерть врага еще при этой жизни, В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.
Живи себе нормальненько - Есть повод веселиться: Ведь, может быть, в начальника Душа твоя вселится.
Пускай живешь ты дворником - родишься вновь прорабом, А после из прораба до министра дорастешь,- Но, если туп, как дерево - родишься баобабом И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.
Досадно попугаем жить, Гадюкой с длинным веком,- Не лучше ли при жизни быть Приличным человеком?
Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем. С ума сошли генетики от ген и хромосом. Быть может, тот облезлый кот - был раньше негодяем, А этот милый человек - был раньше добрым псом.
Я от восторга прыгаю, Я обхожу искусы,- Удобную религию Придумали индусы!
Сон мне снится - вот те на: Гроб среди квартиры, На мои похорона Съехались вампиры,-
Стали речи говорить - Все про долголетие,- Кровь сосать решили погодить: Вкусное - на третие.
В гроб вогнали кое-как, А самый сильный вурдалак Все втискивал и всовывал,- И плотно утрамбовывал,- Сопел с натуги, сплевывал И желтый клык высовывал.
Очень бойкий упырек Стукнул по колену, Подогнал - и под шумок Надкусил мне вену.
А умудренный кровосос Встал у изголовия И очень вдохновенно произнес Речь про полнокровие.
И почетный караул Для приличия всплакнул,- Но я чую взглядов серию На сонную мою артерию: А если кто пронзит артерию - Мне это сна грозит потерею.
Погодите, спрячьте крюк! Да куда же, черт, вы! Я же слышу, что вокруг,- Значит, я не мертвый.
Яду капнули в вино, Ну а мы набросились,- Опоить меня хотели, но Опростоволосились.
Тот, кто в зелье губы клал,- В самом деле дуба дал,- Ну, а мне как рвотное То зелье приворотное: Здоровье у меня добротное, И закусил отраву плотно я.
Так почему же я лежу, Дурака валяю,- Ну почему, к примеру, не заржу - Их не напугаю?!
Я б их мог прогнать давно Выходкою смелою - Мне бы взять пошевелиться, но... Глупостей не делаю.
Безопасный как червяк, Я лежу, а вурдалак Со стаканом носится - Сейчас наверняка набросится,- Еще один на шею косится... Ну, гад, он у меня допросится!
Кровожадно вопия, Высунули жалы - И кровиночка моя Полилась в бокалы.
А сам - и мышцы не напряг И не попытался сжать кулак,- Потому что кто не напрягается - Тот никогда не просыпается, Тот много меньше подвергается И много больше сохраняется.
Вот мурашки по спине Смертные крадутся, А всего делов-то мне Было что - проснуться!
...Что, сказать, чего боюсь? (А сновиденья - тянутся)... Да того, что я проснусь - А они останутся!..
Капитана в тот день называли на "ты", Шкипер с юнгой сравнялись в талантах, Распрямляя хребты и срывая бинты, Бесновались матросы на вантах.
Двери наших мозгов Посрывало с петель. Миражи берегов, Покрывало земель Этих обетованных, желанных, И колумбовых и магелланных!
Только мне берегов не видать и земель, С хода в девять узлов сел по горло на мель, А у всех молодцов благородная цель, И в конце-то концов, я ведь сам сел на мель!
И ушли корабли, мои братья, мой флот, Кто чувствительней, брызги сглотнули. Без меня продолжался великий поход, На меня ж парусами махнули.
И погоду, и случай безбожно кляня, Мои пасынки кучей бросали меня. Вот со шлюпок два залпа, и ладно - От Колумба и от Магеллана.
Я пью пену, волна не доходит до рта, И от палуб до дна обнажились борта, А бока мои грязны - таи, не таи, Так любуйтесь на язвы и раны мои!
Вот дыра у ребра, это след от ядра, Вот рубцы от тарана, и даже Видны шрамы от крючьев,- Какой-то пират мне хребет Перебил в абордаже.
Киль, как старый, неровный гитаровый гриф, Это брюхо вспорол мне коралловый риф, Задыхаюсь, гнию, так бывает: И просоленное загнивает.
Ветры кровь мою пьют и сквозь щели снуют Прямо с бака на ют, меня ветры добьют. Я под ними стою от утра до утра, Гвозди в душу мою забивают ветра!
И гулякой шальным все швыряют вверх дном Эти ветры, незваные гости. Захлебнуться бы им в моих трюмах вином Или с мели сорвать меня в злости!
Я уверовал в это, как загнанный зверь, Но не злобные ветры нужны мне теперь, Мои мачты, как дряблые руки, Паруса, словно груди старухи.
Будет чудо восьмое, и добрый прибой Мое тело омоет живою водой, Море, божья роса, с меня снимет табу, Вздует мне паруса, словно жилы на лбу!
Догоню я своих, догоню и прощу Позабывшую помнить армаду. И команду свою я обратно пущу, Я ведь зла не держу на команду!
Только, кажется, нет больше места в строю! - Плохо шутишь, корвет, потеснись, раскрою! Как же так? Я ваш брат, я ушел от беды, Полевее фрегат, всем нам хватит воды!
До чего ж вы дошли, значит, что мне - уйти? Если был на мели - дальше нету пути? Разомкните ряды, что же вы, корабли? Всем нам хватит воды, всем нам хватит земли, Этой обетованной, желанной, И колумбовой, и магелланной
Сам виноват - и слезы лью, И охаю - Попал в чужую колею Глубокую. Я цели намечал свои На выбор сам, А вот теперь из колеи Не выбраться.
Крутые скользкие края Имеет эта колея. Я кляну проложивших ее,- Скоро лопнет терпенье мое, И склоняю как школьник плохой, Колею, в колее, колеёй...
Но почему неймется мне? Нахальный я! Условья, в общем, в колее Нормальные. Никто не стукнет, не притрёт - Не жалуйся. Желаешь двигаться вперед? Пожалуйста.
Отказа нет в еде-питье В уютной этой колее, И я живо себя убедил - Не один я в нее угодил. Так держать! Колесо в колесе! И доеду туда, куда все.
Вот кто-то крикнул сам не свой: - А ну, пусти! - И начал спорить с колеей По глупости. Он в споре сжег запас до дна Тепла души, И полетели клапана И вкладыши.
Но покорёжил он края, И шире стала колея. Вдруг его обрывается след - Чудака оттащили в кювет, Чтоб не мог он нам, задним, мешать По чужой колее проезжать.
Вот и со мной стряслась беда - Стартер заел. Теперь уж это не езда, А ёрзанье. И надо б выйти, подтолкнуть, Но прыти нет - Авось подъедет кто-нибудь - И вытянет...
Напрасно жду подмоги я,- Чужая эта колея. Расплеваться бы глиной и ржой С колеей этой самой чужой,- Ну а тем, что её углубил, Я у задних надежду убил.
Прошиб меня холодный пот До косточки, И я прошелся чуть вперед По досточке. Гляжу - размыли край ручьи Весенние, Там выезд есть из колеи - Спасение!
Я грязью из-под шин плюю В чужую эту колею. Эй, вы, задние! Делай, как я. Это значит - не надо за мной. Колея эта - только моя! Выбирайтесь своей колеей!
Жили-были в Индии с древней старины Дикие огромные серые слоны - Слоны слонялись в джунглях без маршрута,- Один из них был белый почему-то.
Добрым глазом, тихим нравом отличался он, И умом, и мастью благородной,- Средь своих собратьев серых - белый слон Был, конечно, белою вороной.
И владыка Индии - были времена - Мне из уважения подарил слона. "Зачем мне слон?" - Спросил я иноверца, А он сказал: "В слоне - большое сердце..."
Слон мне делал реверанс, а я ему - поклон, Речь моя была незлой и тихой,- Потому что этот самый - белый слон Был к тому же белою слонихой.
Я прекрасно выглядел, сидя на слоне, Ездил я по Индии - сказочной стране,- Ах, где мы только вместе не скитались! И в тесноте отлично уживались.
И бывало, шли мы петь под чей-нибудь балкон,- Дамы так и прыгали из спален... Надо вам сказать, что этот белый слон Был необычайно музыкален.
Карту мира видели вы наверняка - Знаете, что в Индии тоже есть река,- Мой слон и я питались соком манго, И как-то потерялись в дебрях Ганга.
Я метался по реке, забыв еду и сон, Безвозвратно подорвал здоровье... А потом сказали мне: "Твой белый слон Встретил стадо белое слоновье..."
Долго был в обиде я, только - вот те на! - Мне владыка Индии вновь прислал слона: В виде украшения на трости - Белый слон, но из слоновой кости.
Говорят, что семь слонов иметь - хороший тон,- На шкафу, как средство от напастей... Пусть гуляет лучше в белом стаде белый слон - Пусть он лучше не приносит счастья!
Наверно, я погиб: глаза закрою - вижу, Наверно, я погиб: робею, а потом, Куда мне до нее? Она была в Париже, И я вчера узнал, не только в нем одном. Какие песни пел я ей про Север дальний. Я думал, вот чуть-чуть, и будем мы на "ты". Но я напрасно пел о полосе нейтральной Ей глубоко плевать, какие там цветы. Я спел тогда еще, я думал, это ближе: Про юг и про того, кто раньше с нею был. Но что ей до меня - она была в Париже, Ей сам Марсель Марсо чего-то говорил. Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, Засел за словари на совесть и на страх, Но что ей до меня? Она уже в Варшаве, Мы снова говорим на разных языках. Приедет - я скажу по-польски: "Проше пани". Прими таким, как есть, не буду больше петь. Но что ей до меня? Она уже в Иране. Я понял, мне за ней, конечно, не успеть. Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осле Да, я попал впросак, да я попал в беду. Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, Пусть пробуют они. Я лучше пережду
Что же ты, зараза, бровь себе подбрила, Ну для чего надела, падла, синий свой берет! И куда ты, стерва, лыжи навострила - От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!
Знаешь ты, что я души в тебе не чаю, Для тебя готов я днем и ночью воровать,- Но в последне время чтой-то замечаю, Что ты стала м[и]не слишком часто изменять.
Если это Колька или даже Славка - Супротив товарищев не стану возражать, Но если это Витька с Первой Перьяславки - Я ж тебе ноги обломаю, в бога душу мать!
Рыжая шалава, от тебя не скрою: Если ты и дальше будешь свой берет носить - Я тебя не трону, а в душе зарою И прикажу залить цементом, чтобы не разрыть.
А настанет лето - ты еще вернешься, Ну а я себе такую бабу отхвачу, Что тогда ты, стерва, от зависти загнешься, Скажешь мне: "Прости!" - а я плевать не захочу!
В суету городов и в потоки машин Возвращаемся мы - просто некуда деться. И спускаемся вниз с покоренных вершин, Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце. Пр: Так оставьте ненужные споры - Я себе уже все доказал: Лучше гор могут быть только горы, На которых еще не бывал. На которых еще не бывал. Кто захочет в беде оставаться один, Кто захочет уйти, зову сердца не внемля? Но спускаемся мы с покоренных вершин... Что же делать, и боги спускались на землю. Пр: Сколько слов и надежд, сколько песен и тем Горы будят у нас и зовут нас остаться. Но спускаемся мы - кто на год, кто совсем, - Потому что всегда мы должны, мы должны возвращаться. Пр: Так оставьте ненужные споры - Я себе уже все доказал: Лучше гор могут быть только горы, На которых никто не бывал! - 2 раза